— Моя жена все время твердила, что, мол, вежливость требует, чтобы мы все устроили как надо, — ответил он на мой вопрос. — Люсинда всегда с сочувствием относилась к женам офицеров, особенно тех, что служат на Валу. Этот мир создан для мужчин, говорит она, а женщинам, особенно если они высокого происхождения, в нем одиноко, что уж говорить о невесте, которая проехала восемьдесят миль через всю страну, А свадьба — главное событие в жизни каждой женщины, оно не только источает соблазн, но и внушает страх.
Признаться, я ожидал более честного и откровенного ответа.
— К тому же, предоставив свой дом для свадьбы своего нового командира, вы бы немало выгадали сами, не так ли? — намекнул я.
Фалько пожал плечами:
— Не буду отрицать. Но, видите ли, дом, в котором жили многие поколения моей семьи, традиционно используется для всяких церемоний. Мы никому не отказываем в гостеприимстве, принимаем и плохих, и хороших людей: проверяющих вроде вас, господин, представителей городских властей, подрядчиков, явившихся предложить контракт, генералов с их женами и любовницами, даже куртизанок. Своего рода оброк.
Оброком, как мне было уже известно, солдаты вроде Фалько привыкли называть негласные повинности, которые они платят своим командирам за право оставаться служить на Адриановом валу и не бояться, что их зашлют в какой-то дальний гарнизон. Что ж, предоставить свой дом для свадьбы — неплохой способ заслужить доброе отношение начальника.
— Вы не держали обиды на нового командира?
— Из-за чего бы я стал держать на него зуб? У меня с Гальбой всегда были прекрасные отношения. И я надеялся, что и с Марком будут не хуже.
— Разве вам не нужно было выбирать между ними?
— Я стараюсь ни с кем не ссориться. В конце концов, по служебной лестнице продвигаешься быстрее, коли друзья не ставят тебе палки в колеса.
— Ценю вашу откровенность.
На губах его мелькнула улыбка.
— У моей Люсинды была на это другая причина. Она твердила, что, мол, у кавалеристов терпения столько же, сколько у барана, когда у него гон, а деликатности не больше, чем у слона. Ей хотелось подружиться с невестой Марка, поддержать ее в такой момент…
— И вы согласились?
Фалько расхохотался.
— Только пожаловался, что эта свадьба влетит нам в кругленькую сумму!
— Однако такую свадьбу можно считать выгодным вложением капитала. Не так ли?
— Люсинда ворчала, что, мол, в один прекрасный день Марк тоже придет мне на выручку. А я возразил, что, по крайней мере, в ближайшую ночь Марку будет явно не до меня и уж точно не до того, чтобы скакать верхом. И что если он и оседлает кого-то, то уж наверняка не коня.
— И что она ответила на это?
— Стукнула меня ложкой.
Я беспокойно поерзал, гадая, как перейти к тому, что интересовало меня больше всего.
— Ваша супруга ведь не знатного происхождения, не так ли?
В первый раз за весь разговор в глазах Фалько вспыхнула подозрительность. Все его простодушие разом исчезло — теперь он смотрел на меня недоверчиво, словно гадая, не известно ли мне что-то такое, чего не знает он сам. Чтобы верно судить о том, что мне рассказывают, я должен был знать всю подноготную тех, с кем я говорил, поэтому я и перестал колебаться и задал ему вопрос в лоб.
— Она из отпущенников, — неохотно объяснил он. — Моя первая жена умерла. А Люсинда была ее служанкой. Мы полюбили друг друга.
— В наши дни это не редкость. Брак по любви, я имею в виду.
— Я считаю, что мне повезло.
— Единственное, что я пытаюсь узнать, — это любили ли друг друга Марк с Валерией? И в каком настроении они были в вечер своей свадьбы?
— Вечер свадьбы! Не похожа она была на обычную свадьбу, вот что я вам скажу! К тому же все мы видели, что Марк не в своей тарелке…
Глава 14
Свадьбу Марка с Валерией праздновали уже в сумерки — те самые долгие голубые сумерки, которые случаются на севере Британии. Облака к вечеру куда-то исчезли, оставив небо чистым, словно речная заводь, только первая утренняя звезда приветливо светила с высоты, точно лампа. Как будто отвечая ей, вилла, где жили Фалько с Люсиндой, сверкала и переливалась огнями, среди развешанных повсюду цветочных гирлянд мерцали сотни свечей, а масляные светильники бросали на землю дрожащие блики. Рабы, как положено по обычаю, пели свадебные песни, радуясь в душе невиданному доселе пиру — ведь все они знали, что угощения наготовили столько, что наверняка останется и им. А еды действительно были горы: жареные цыплята в рыбном соусе, фаршированные абрикосами молочные поросята, улитки, которых начинали поить молоком задолго до того, как подать на стол, фаршированные кролики, лосось в тесте, с чечевицей и каштанами и в соусе из лука-порея, устрицы, завернутые в пучки водорослей, а кроме этого, доставленные прямо с побережья свежайшие креветки. На кухне, как водится, уже несколько дней стоял дым столбом — жарили и коптили граусов, шотландских тетеревов и голубей, миног и оленьи окорока. А в стороне ждали своей очереди быть поданными на стол блюда оливок и сыра, горы пирожных и сладостей, вареных яиц, маринованных овощей и сушеных фиг. Фляги с вересковым медом переливались на свету, точно янтарь, выстроившись в ряд позади кувшинов с местным пивом и амфор с доставленным из Италии вином. Кое-что из припасов доставили морем, совершенно поразив невиданными диковинами воображение поваров-бриттов, так что Марку и Фалько в конце концов пришлось раздать немало серебра, дабы заткнуть недовольным рты и приглушить возмущенные разговоры насчет извечного снобизма римлян. Собственно говоря, излившийся на бриттов поток монет оказался достаточно щедрым, чтобы ворчание утихло, заглушённое громогласными пожеланиями счастья и горой подарков, сложенных у дверей виллы.
Честь аристократа — это и честь тех, кто живет рядом с ним. Союз Марка и Валерии должен был поднять на недосягаемую высоту не только престиж петрианской кавалерии, но заодно и ближайшей к гарнизону деревушки. Ну еще бы — сенаторская дочь! На свадьбу была приглашена вся округа — даже многие местные удостоились приглашений.
Радушное предложение центуриона Фалько предоставить для свадьбы собственную виллу позволило ему с первых же дней перейти со своим новым командиром на дружескую ногу. Впрочем, эта дружба была полезна обоим, ведь если у Марка были деньги и прочное положение в обществе, зато у Фалько — бесценный опыт. Кроме того, его семья давно уже пустила в этой земле прочные корни. Каждый из них отлично сознавал, что они могут быть весьма полезны друг другу, и, одеваясь к свадебному торжеству, центурион изо всех сил старался укрепить этот союз.
