В лабораторию Асквита проникнуть не удавалось. Несколько человек, работавших с Родбаром, - почти все паутоанцы - были совершенно неподкупны. Сам Родбар вел странный, отшельнический образ жизни. Паутоанец, сын одного из богатейших плантаторов Тансея, он юношей приехал в метрополию, закончил колледж и продолжил образование в Англии. По окончании Кембриджа вернулся в метрополию и вскоре получил место на кафедре столичного университета тогда это был единственный профессор паутоанец. Несколько лет назад он встретился с профессором Асквитом, который в это время уже занимался силициевой проблемой. Асквит предложил Куану Родбару сотрудничество; Родбар согласился, оставил университет и обосновался в институте Ченснеппа, в Таркоре. Больше о прошлом, о связях, семье и привязанностях Родбара почти ничего не удавалось узнать. Замкнутый по натуре, одержимый какой-то целиком охватившей его идеей, биолог, как моллюск в раковину, ушел за крепкие стены секретной ченснепповской лаборатории, где не только работал, но и жил.
- Чего же добивается Отэн Карт? - спросил я у Юсгора. - Видимо, ему не дают покоя лавры Нума Ченснеппа? Он что, и у себя намерен организовать такую же таинственную лабораторию, предложив руководство вам?
- Интересно, - подхватил Мурзаров, - кажется, в метрополии стало модным поручать руководство подобными лабораториями ученым-паутоанцам. Там Родбар, у Карта - Юсгор.
- Нет, дело, конечно, не в моде. Карт позволил себе роскошь быть откровенным. Он считал, что мне, как паутоанцу, да еще знакомому с профессором Куаном Родбаром, легче будет устроиться в Таркоре. Ну и если я проникну туда, то... то я должен буду информировать концерн Карта о работах, ведущихся в секретном отделении лаборатории Асквита - Родбара.
- Каков наглец!
- Я ему так и заявил.
- И он приказал вас вышвырнуть из своего сугубо абстрактного кабинета.
- Ничуть. Кнопку он действительно нажал, в кабинете появился его личный секретарь, принесший лед и виски. Вот тут-то Отэн Карт стал обольщать меня, предлагая условия такие, от которых, как он полагал, отказаться немыслимо. Разумеется, я отказался и от виски, и от "сказочного" вознаграждения за подлость. Тогда он довольно ловко все обернул в шутку, однако сумму уменьшил вдвое и предложил работать у него в лаборатории. Я сказал Карту, что не покину университет в Макими. Карт по-прежнему любезно пытался объяснить мне разницу между возможностями Паутоанского университета и теми, которые будут созданы для меня его концерном.
- Что же вы ему ответили?
- Индонезийской пословицей: "Пусть на чужбине идет дождь золотой, а у нас каменный, все равно на родине лучше". Карт понял меня и поубавил любезность. Теперь, вероятно, я нажил себе сильного и злобного врага.
- Вас это очень огорчает?
- Как вам сказать, Ханан Борисович?.. Скорее, вызывает озабоченность. Наше положение сложно и трудно. Мы, правда, никогда с вами не заблуждались на этот счет. Но знаете, при всех трудностях и сравнительно небольших силах не хватало нам только борьбы с Картом да, пожалуй, еще и с Ченснеппом. Но надо признаться, огорчает меня другое. Подлость врага - это полбеды, а вот то, что я не сумел удержать друга от явно недобропорядочного поступка, - вот это уже беда! Худжуб оставил нас и поступил на работу к Ченснеппу.
- Худжуб?
- Да, представьте себе. В столице метрополии Западного Паутоо он успел разведать больше, чем вся сыскная система Отэна Карта. В Таркоре, у Ченснеппа, профессор Куан Родбар работает с зародышами, найденными Вудрумом.
- Этого не может быть!
- Юсгор, надо думать, Худжуб ошибся. Вероятно, его ввели в заблуждение. Вы рассказали ему о наших изысканиях в Ленинграде?
- Разумеется. Я показал Худжубу добытые нами документы, фотокопию завещания. Это его не убедило. Он продолжал настаивать на своем.
- И все же Худжуб ошибается. Как могли попасть зародыши в Европу? Давайте, друзья, обсудим. - Мурзаров положил свой большой блокнот на стол и стал в колонку, нумеруя, записывать высказываемые соображения по порядку. Проку в этом было мало. Просто Ханан Борисович несколько успокаивался, когда вооруженная пером его рука привычно бегала по листу бумаги. Мы перебирали все варианты, так и не найдя ни в одном путь к разгадке.
- Юсгор, а что вам известно о судьбе Шираста? Не тянется ли ниточка от него?
- Шираст? Его постигла участь всех остальных членов вудрумовской экспедиции. Только несколько позже. Яду досталось ему, видимо, поменьше. Он успел все же добраться до Макими. Заболел и умер он уже там, в городской больнице.
- Значит, он... Впрочем, он ничего не мог. У него была коробка с обломками, подсунутыми Шорпачевым, и Золотая Ладья. Он ничего не мог знать о намерении Вудрума запрятать зародыши в тайник.
- Совершенно верно, Алеша. Материалы экспедиции, отчеты о ней после смерти Шираста действительно попали Гуну Ченснеппу, их унаследовал Нум Ченснепп, но о тайнике с зародышами упоминается только в завещании Вудрума, содержание которого знали мы, и никто больше.
Тропический ливень не утихал. Удары грома время от времени сотрясали все вокруг, молнии прорезывали тяжелые тучи, нависшие над Макими. Опустился живой серый занавес дождя. Из окон коттеджа уже не стало видно университетских зданий, так приветливо белевших в утренних лучах. Высокие гибкие пальмы, теряя крупные вайи, раскачивались из стороны в сторону, будто стараясь вынырнуть из сплошного потока. Потемнело, и Юсгор включил настольную лампу. Стало душно. Думалось трудно... Потратить столько сил, средств и времени, с огромным трудом добыть адрес тайника, приехать сюда и вдруг... Неужели каким-то невероятным образом кто-то смог все же добраться до тайника, не зная его описания? Это казалось невозможным. Как могли узнать о нем, найти его? Ведь это было не легче, чем найти песчинку, оброненную на многокилометровом пляже. В тропической глуши, в местах, где сотни лет не появляется человек, среди диких скал, увитых буйной растительностью, разыскать выдолбленную в камне лунку со спрятанной в ней горсточкой зерен? Нет, нет, не верилось...
- Юсгор, - прервал молчание Мурзаров, - а что вам известно о намерениях Худжуба?
- Я рассказал Худжубу о наших планах, однако он не согласился с ними. Бунтарь, человек нетерпеливый, он не разделял нашу тактику, назвал все наши намерения блужданием в потемках и мелкой возней. Он жаждет деятельности, свершений немедленных, действий рискованных и впечатляющих. Когда я передал ему разговор с Отэном Картом, он решил сам проникнуть к Родбару.
- Ого!
- Да, мои уговоры не помогли. Худжуб настаивал на своем. Я не мог одобрить его намерения тайно проникнуть к Родбару, мне противны такие методы. Все это и привело к разрыву наших давних и очень теплых отношений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
