— Я очень люблю Дэниэла, — твердо сказала она.
— И ты отлично это доказала, — отрезал он, — оставив его в какой-то дыре на попечении полоумной феминистки…
— Не смей так говорить о Пэгги! — с гневом перебила Кэтрин. — Она читает лекции в университете, она написала три книги. А кроме того, она очень надежный друг.
Но возможно, что в этом окружившем ее кошмаре уже и Пэгги перестала быть другом. Ничего не зная о Люке, увезенная из родного дома Рафаэллой, которая Бог знает что ей наговорила, Пэгги наверняка была настроена самым воинственным образом.
Свадебный подарок Кэтрин оказался загородным домом в елизаветинском стиле. Не слишком громоздкий, совсем не вычурный — не будь она в столь подавленном настроении, он бы непременно сразу очаровал ее… если бы только в дверях не появилась Рафаэлла с улыбкой высшего радушия на лице…
— Недурной видок, совсем недурной, — уперев руки в боки, Пэгги окинула взглядом дом, ухоженные газоны, полоску леса и поблескивающее вдали в лучах заходящего солнца небольшое озеро. — Ей Богу, Кэтрин, довольно трудно не прийти от всего этого в восторг.
Кэтрин ответила ей беспомощным взглядом.
Пэгги была слишком наблюдательна, чтобы не заметить ее подавленности, и нахмурилась.
— Куда они денутся, рано или поздно вернутся. Чего ты волнуешься? С Дэниэлом все будет в порядке. Это я виновата, — вздохнула она. — Надо было ни на минуту не оставлять его наедине с Рафаэллой. Ужасно противная особа.
Кэтрин против воли вспомнился момент приезда. Люк прямиком пошел здороваться с Рафаэллой. Кэтрин понятия не имела, о чем они говорили, но брюнетка не переставая хохотала и улыбалась, используя все свое женское обаяние, чему она неизменно следовала при общении с Люком. Потом в самых милых выражениях она объявила, что не хочет никому мешать, и укатила на машине, разумеется отлично сознавая, что оставляет тут самый настоящий сумасшедший дом, поссорив мужа с женой… да к тому же мать с сыном.
Дэниэл сидел в одиночестве наверху точно маленький старичок. Ее попытка обнять его была с гневом отвергнута. Дэниэл был очень смышленым, но в четыре года невозможно разобраться во взаимоотношениях взрослых. Единственное, что он понял, — мама его обманула. Смущенный и подавленный, ужасно переживая по поводу встречи с отцом, которого Рафаэлла описала ему, не жалея красок, Дэниэл перенес всю тяжесть своих негативных эмоций на Кэтрин.
Едва войдя к ним, Люк тоже получил свою долю, огорошенный столь явным нежеланием сына принимать знаки его внимания.
— Я не очень-то знаю, что надо делать в роли папы, — предусмотрительно признался он. — Возможно, я буду делать ошибки. Тебе придется мне помогать.
Маленький Дэниэл за словом в карман не полез.
— Мне не нужен папа, который все время будет мною командовать.
— Да я бы тоже такого не захотел, — мягко согласился Люк.
— Я вообще не уверен, что он мне нужен, — сказал Дэниэл, но уже не так уверенно.
— Могу тебя понять, но про себя скажу, что мне как раз очень нужен такой сын.
— А другие у тебя есть? — простодушно спросил Дэниэл.
— Только ты. Вот почему ты для меня так важен.
С огромным удивлением наблюдая, как Дэниэл разговаривает с Люком, Кэтрин явно чувствовала себя здесь третьей лишней. Люк обнаруживал невероятную чуткость, шаг за шагом рассеивая страхи Дэниэла. Люк очень осторожно продвигался вперед, а со стороны Дэниэла постепенно росло любопытство и доверие к нему.
Люк не торопил события. Они медленно шли навстречу друг другу. Через час, польщенный столь явным интересом Люка к своей особе и успокоенный его манерой обращения, Дэниэл наконец разоткровенничался. Зашла речь о Клевере. Пяти секунд Люку оказалось достаточно, чтобы понять, насколько благоприятную роль в укреплении их отношений может сыграть возвращение старого ослика из приюта для животных. Один звонок по телефону — и выяснилось, что он все еще на месте.
— Может, поехать и сразу забрать его, как ты считаешь? — предложил Люк с хладнокровием прирожденного тактика, и Дэниэл, которого переполняли слезы восторга и благодарности, бросился ему на шею, забыв о том разделительном барьере, который до этой минуты он непреклонно охранял.
Не дожидаясь ланча, они уехали.
— Очаровательный ребенок, — пробормотал Люк, в первый раз с момента приезда обратив внимание на Кэтрин. — И я просто горжусь, что это мой сын.
Она так и не поняла, что это было — комплимент, завуалированное извинение, простая констатация обаятельности Дэниэла или же скрытый упрек в том, что ему пришлось столько ждать, чтобы познакомиться с собственным ребенком.
— Тебе надо было поехать с ними, — сказала Пэгги.
— Меня не приглашали. Как бы там ни было, — вздохнула она, — нам с тобой надо поговорить. Ты, наверно, страшно рассердилась, когда я исчезла.
— А тебя правда похитили? В последние два дня я просто не знала, что и думать! — рассмеялась Пэгги. — Просто чуть с ума не сошла, когда Рафаэлла показала мне ту фотографию, ну, где вы с Люком в аэропорту, и тут как раз позвонил первый репортер. Ему уже проболтался кто-то из нашей деревни. Столько народу знало, что я взяла Дэниэла и живу с ним у родителей. Когда вернусь, и на мою долю хватит погреться в лучах твоей славы…
— Пока не так уж много хорошего. Так что смотри не простудись, — мрачно предостерегла Кэтрин. — Когда все это выплывет…
— Что «все это»? Вечно ты все преувеличиваешь, — накинулась на нее Пэгги. — Ты жила с ним, вы расстались, а теперь ты вышла за него замуж. Из этого никакого скандала не высосешь. Дэниэл его сын, какие еще вопросы?
— Не все так просто…
— Не так много ты когда-то решилась мне сообщить про отца Дэниэла, — перебила Пэгги. — Сейчас я видела его не больше десяти минут и, сдается мне, намного больше не узнала. Однако, позволь заметить, у него есть три неоспоримых достоинства. Во-первых, он щедрый. Впрочем, не стоит добавлять, он может себе это позволить. Во-вторых, должно быть, это лучший образчик из всех, кого я видела, если не считать кинозвезд. Конечно, Кэтрин, это несколько эротичный взгляд, но, как ни стыдно признаться, таково было мое первое ощущение. И в-третьих, человек, который смог так быстро завоевать доверие Дэниэла, при том что он был так агрессивно настроен, заслуживает уважения!
— Если бы я не потеряла память, я рассказала бы ему про Дэниэла еще неделю назад. Может, это было бы гораздо лучше, — вздохнула она.
— Если хочешь знать мое мнение, а ты его, разумеется, не спрашиваешь, поэтому я сообщаю его тебе по собственной инициативе, — проворчала Пэгги, — что касается Дэниэла, Люк получил ровно то, что заслужил. Если бы он не убедил тебя своим поведением, что на него нельзя положиться, ты бы доверилась ему и все рассказала. Я уверена, кстати, что у него хватит ума самому об этом догадаться.
