А может девушке тоже хотелось посмотреть на то, что там происходит — этот такой понятный человеческий интерес… любопытство…
Брок вышел во двор, а Милена выскользнула чуть после него, досчитав до десяти.
Тело Шерга было к ним спиной и белая ведьма весьма этому порадовалась. Возле него стояла женщина в белом. Вдоль стен замка, занимая весь внутренний переход до перил, стояли домашние. Перед телом Шерга и женщиной, не уйдя далеко от дверей и не спускаясь на площадку двора стоял достопочтенный феран, а на шаг перед ним, но чуть сбоку Тёрк, готовый в любой момент прикрыть собой своего брата.
Хэлы Милена не увидела, но пробежав по лицам нашла Роара, и Брок оказался прав, потому что взгляд митара, который заметил белую ведьму, был весьма характерным. Но мужчина стоял от них далеко и идти сейчас и разбираться с присутствием здесь Милены просто не мог.
Девушка подумала, что ей-то точно влетит, поэтому — чего уж теперь! И перевела глаза на женщину в белом.
Дэшая была действительно жуткой. Белые одежды подчёркивали светлость её внешности. Лицо у неё было красивым, но полным какой-то отталкивающей, пугающей пустоты.
И хотя Шерга и другие его братья, включая ферана, были очень похожи друг на друга, из чего можно было сделать вывод, что все они пошли внешностью в отца. Но, видя мать Шерга, можно было очень отчётливо проследить схожесть сына и матери. Или это просто выражение лица, манера поведения? В любом случае становилось жутковато.
Ещё было видно, что женщина не молода, но сколько именно ей лет было не понятно. По измышлениям Милены — не менее шестидесяти, хотя тут все рожают рано, так что может и меньше, однако на вид ей было и вовсе словно сорок. Глаза у женщины были тёмными, и девушка не могла понять какого они цвета. Может тёмно-карие. Голова была покрыта чем-то вроде капюшона или большого платка, плотно закреплённого вокруг вытянутого сухого лица.
Женщина походила на монашку. И даже белые одежды, были не платьем, а чем-то вроде монашеской рясы, с длинными широкими рукавами, спускающимися почти до колен, по внутренней стороне правда был вырез доходивший до кистей рук. На шее у неё и вправду висело что-то похожее на верёвку, но помня слова Тёрка и Брока и приглядевшись повнимательнее, Милена поняла, что это сплетённые, как верёвка волосы.
Мать Шерга стенала, рыдала, махала руками, сотрясала воздух проклятиями, страданием об убитом сыне, призывом к справедливому суду. Периодически она тыкала пальцем в сторону ферана и Тёрка, стоящих всего в паре десятком шагов перед ней.
— Твоего права на справедливый суд нет, — ответил ей старший мужчина, — твой сын предал ферана и фернат, и умер он, как предатель.
— Мерзкий облезлый сирг, — прошипела она. — Не надоело пресмыкаться облизывая сапоги? У вас нет доказательств того, что мой сын был предателем и я дойду до великого, я потребую сбор советов, я так это не оставлю. В этой земле льётся кровь невинных людей.
Женщина перевела взгляд на тело Шерга.
— Мой сын служил этому дому и вот что он получил? И это, — она подошла к столбу и завыла, заливаясь слезами. — Проклятия богов на этот дом! Мой мальчик!
Все молчали. Милена видела, как женщины хмурятся, видела, как вокруг Дэшаи собираются тени. Они витали над её головой и кружились, двигались по кругу, но не спускались ниже второго этажа дома.
Непроизвольно Мила вцепилась в рукав куртки Брока. Юноша был напряжён, как и стоящие вокруг мужчины.
И тут в этой тишине, разрываемой причитанием женщины у столба, кто-то начал аплодировать.
— Браво, мать твою, — и это конечно была Хэла. Голос её был такой звучный, что казалось она говорит в микрофон. — Браво! Оскара ей, серьёзно! Кусок золота в руки.
Серые и домашние, которые стояли со стороны жилой части дома, задвигались. Хэла была среди них. Она вышла на площадку. Лицо её было не менее жутким, чем у стенающей матери.
— А лучше сразу в глотку, — проговорила чёрная ведьма. — Мой учитель актёрского мастерства, старый извращенец маразматик, был бы в восторге.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Она подошла к столбу. Положила на него руку, опираясь, словно не замечая, что у столба сидит мертвец:
— Сказал бы “отлично, сучки, можете, когда хотите”, — прокряхтела Хэла, видимо пародируя этого самого учителя. — Это была высшая похвала. Крайне редкая. И очень ценная.
— Не смей говорить со мной ведьма, — прошипела на неё мать Шерга.
— А то что? — зло ухмыльнулась Хэла. — Несварение случится у тебя?
Дэшая выпрямилась. Она была чуть выше, чем изарийская чёрная ведьма. Глаза были полны презрения.
— Не тебе скалиться на моё горе. Я требую суда, — ещё раз сказала она. — Не смей…
— Да все уже поняли чё те надо, — перебивая Дэшаю, пренебрежительно фыркнула Хэла. — Лучше ответь на вопросик — а яд ты зачем притащила? Да ещё такой ядрёный. На случай провала переговоров? Типа ритуальное самоубийство в лучших традициях индийского кино? Потому что верещишь ты прям очень складно. Танцев с бубнами не хватает только.
Мать Шерга вида не подала, но Милена увидела, как в женщине полыхнули эмоции. Она была в ужасе.
— А ядрёный, чтобы заодно с собой ещё пару десяток человек утащить? — язвительно спросила чёрная ведьма.
С рабочей стороны, где стояли Роар, Мирган, Гир, Мита и Эка, а так же домашние дети, в основном дети экономки, мужчины сделали пару жестов руками и малыши быстро ушли в дом.
— Или это лучший яд для любимейшего ферана? — спросила Хэла и посмотрела в их сторону. — Хотя согласна с тобой — здоровьичка у этого мужика на десяток, такого просто так не прибьёшь. Его только чем-то вот таким массовым травить.
— Ты, — прошипела мать Шерга, а Тёрк немного переместился, чтобы в случае чего принять удар на себя.
— И чё? — снова фыркнула чёрная ведьма. — Давай-ка ты, дорогуша, сделаешь вид, что всё у тебя хорошо, переговоры прошли успешно, поклонишься, развернёшься и свалишь отсюда, пока мы тут добрые все.
— Мне нужно тело моего сына, — проговорила Дэшая надменно.
— Тело предателя сожгут в яме и засыпят останки землёй, — проговорил Тёрк.
— Мой сын, — всхлипнула женщина, скривившись в горестной гримасе, — не предатель!
— Твою ж налево, — прыснула со смеху Хэла. — Ну хватит уже комедию ломать. Любимый сыночек, деточка, убили душеньку, славного мальчика, душегубы, — простенала она кривясь, но потом в одно мгновение стала серьёзной.
Вот теперь Милена видела, что тени потянулись к ней, взвыли, спустились сверху, стали стелиться по площади, словно тёмный туман, доходили до колен стоявших женщин. Чёрная ведьма начала творить заговор, она перестала шутить, в ней взвилась ненависть, злость и ярость. Хэла была в бешенстве.
— Мне вот сейчас искренне жаль его, — голос ведьмы был тихим, но её слова слышали все. — Впервые я понимаю его несчастье. Можно ненавидеть человека за его поступки, но рождается он таким как все. А вот потом… Как не повезло вывалиться из чрева такой как ты. А? И ладно бы ты сдохла в родах, как многие, так нет, тебя так просто не взять. И бедолага всю жизнь калечил, насиловал и убивал женщин и в каждой из них он видил твоё прекрасное и мерзостное лицо.
И Дэшая втянула в себя воздух, внутри неё был невероятный мрак.
— И до того, как ты пришла, — продолжила Хэла, — все проклятия живых сыпались на его голову и все мольбы были обращены на то, чтобы его душа была уничтожена ещё до того, как достигнет лика бога смерти. А уж кому встретить и растерзать, там за гранью, ой как много есть. Но теперь…
И чёрная ведьма цыкнула и очень зло ухмыльнулась.
— Как жаль, что ты не можешь этого видеть. Мне даже делать ничего не надо. Потому что все тени, все проклятия, сейчас сыплются на твою голову. Ты не любила никогда и никого. А он… ты сама бы его растерзала, если бы это было одним из пунктов на пути к власти.
Лицо матери Шерга перекосило, она потеряла свой контроль, её трясло и тени, отзываясь стали гуще и плотнее, а быть может это они тянули самообладание из Дэшаи.
