— Точно, — подтвердил я. — Но поработать вам на благо нашего отряда все же придется. Пусть те из вас, кто работали на кухне, сейчас же отправятся туда и помогут приготовить завтрак на всех моих бойцов и всех невольников. Те же, кто готовить не умеет, сейчас должны начать обыскивать трупы кочевников и собирать в одну кучу все их оружие, а в другую — все их деньги и драгоценности. Кто слишком ослаб и не может передвигаться, может никуда не ходить, — кивнул я на тело на руках мужчины. — А сейчас всем разойтись, а Рин — ко мне!
— Ну как, кочевники среди них были? — спросил я, глядя как высокий мужчина бережно сгружает худое тело на одну из накидок, которые достали из ближайшего шатра.
— Был один, попытался убежать, когда невольники выходить стали. Мы его стрелами догнали, подумав, что пленные у тебя и так есть.
— Правильно, — кивнул я, все еще смотря на тельце подростка.
— И что теперь? — спросил меня подошедший Даркин.
— Отправляйтесь завтракать, только оставьте нескольких человек для охраны пленников, потом всем отдыхать до обеда.
— А ты чем будешь заниматься? — спросил Крот.
— Сначала займусь Снежаной, — показал я графине свою фирменную улыбку.
Та все слышала, так как стояла недалеко, но лишь отвернулась.
— Потом поговорю с пленниками и решу, как действовать дальше.
— Удачи, командир, — усмехнулся Крот, и первым пошел по направлению к кухне.
Проходя мимо графини, парень окинул её сальным взглядом, вызвав только презрительную усмешку на лице женщины.
— Крот ты чего? — послал я ему мысль, видя, что отходящие от меня парни задумчиво на меня посмотрели.
— Алекс, для тебя же стараюсь, — недоуменно ответил Крот. — Я же понял, что тебе для хорошего разговора нужно довести её до нужной кондиции.
— А-а-а… — протянул я. — Тогда спасибо, что понял. Ты только Даркину и Рину объясни свои выводы, а то уж больно странно они на меня взглянули, могут все дело испортить.
— Ладно, командир, — весело ответил Крот.
Я прервал связь и поглядел на графиню.
— А с вами мы отойдем к речке, не люблю, знаете ли заниматься этим прилюдно. Прошу вперед!
Я показал направление фыркнувшей Снежане и сам последовал за ней. Вот только проходя мимо лежащего тела я кинул на него взгляд. Зря я это сделал. Это была девочка с бледным но миловидным лицом, причем очень и очень больная девочка.
— Идите, я догоню, — сказал я в спину графине, а сам склонился над ней.
Потрогав ей лоб, я выяснил, что у неё температура прямо зашкаливает. Но что послужило этому причиной? Скосив взгляд на живот девочки, я увидел, что он туго перемотан грязными тряпками. Достав кинжал, я вспорол тряпки, чтобы не мучиться с их развязыванием и обнаружил, что на животе у малышки большая длинная рана, по-видимому, от сабли длиной в две ладони и глубиной в палец. Оторвав тряпки вместе с присохшей кровью и вызвав слабый стон, я детально осмотрел рану. Все было плохо, края почернели, плоть начала отмирать, а цвет вокруг раны говорил о заражении. Не раздумывая, я просто тем же кинжалом срезал омертвевшую плоть вместе с неумелыми стежками, стягивающие края и гноем, сочившимся из раны, вызвав еще один протяжный стон. После этого я достал флягу и колыхнул её. Два глотка, не больше. Аккуратно поливая рану, я по своему плетению посмотрел, кто из наших находится ближе всех. Им оказался Нимош, отчего-то задержавшийся в сотне шагов от меня. Я послал по нити мысль:
— У тебя лимэля много?
— Полфляги осталось, — пришел ответ.
— Тогда быстренько в центр лагеря!
— Есть! — деловито ответил Нимош.
Я видел, как рана на животе девочки начинает медленно зарастать свежими тканями и продолжал капать лимэлем, стараясь ничего не пролить мимо. Вскоре фляга опустела, но тут примчался Нимош и, обнаружив меня, сразу кинулся поближе, на ходу доставая свой запас лимэля. Откупорив его флягу, я поднял голову девочки и влил несколько глотков ей в рот. Реакция последовала незамедлительно. Ее глаза широко распахнулись, тело выгнулось дугой, поэтому я схватил девочку за плечи и прижал к земле, велев Нимошу придержать ноги. Через несколько секунд все прекратилось, и девочка перестала дергаться. Тяжело дыша, она уже вполне осмысленно посмотрела на меня. Отпустив плечи, я поднес к её губам чудом не расплескавшуюся флягу и сказал:
— Сделай еще пару глотков.
Девочка послушно приникла к фляге и глотнула, закашлявшись после того, как активная жидкость вновь пронеслась по её горлу.
— Теперь лежи.
Я осмотрел её живот. Раны уже не было, она затянулась и заростала молодой кожицей, через несколько минут этот процесс завершится, оставив после себя длинный уродливый шрам. Но зато живой останется.
— Проследи, чтобы не вставала еще пару минут, а потом отведи на кухню и хорошенько накорми, только следи, чтобы не лопнула, а то в первый раз у всех тормоза отказывают.
— Знаю, командир, на себе испытал. Прослежу за малой, все будет нормально, — заверил меня Нимош.
— Добро, — кивнул я и поднялся с колен.
И тут же я понял, что весь мой недавний спектакль, все мои усилия пошли прахом. Не видать мне никакой информации, не понять, почему семья ден Лей попала в немилость, не уговорить графиню помочь Мардинану, да еще много всяких не… А все потому, что Снежана Лисецкая стояла сейчас передо мной и улыбалась.
Глава 9. Рассказ и прочие сюрпризы.
— Японский городовой! — выругался я, затем отряхнул землю с колен, хотя делать это было бесполезно, ведь все равно грязный, как свинья.
Не смотря на графиню, я обогнул её и потопал к лесу. Планы в который раз накрываются медным тазом, а все почему? Потому что я дурак! И ведь сейчас я прекрасно понимаю, что мог помочь девочке и через час, после разговора, никуда бы она не делась, так нет — взглянул в лицо и не смог пройти мимо. Кому скажи, блин, что безжалостный Алекс, режущий врагов многими сотнями потратил свой последний глоток лимэля на безродную девочку, рабыню… Ладно, ребята поймут, а вот кто-то со стороны будет долго смеяться. И я бы сам посмеялся, если бы услышал. И самое главное, такой цирк устроил, так все прекрасно организовал. Да графиня уже была готова снабжать меня информацией день и ночь, только бы я рабов не трогал. А теперь все — прикрылась лавочка, да и никогда больше не откроется. Хоть я и могу пригрозить, пообещать все, что в голову полезет, но она-то будет знать, что никого я трогать не буду. И мне теперь остается только убедить её последовать к Фариаму и рассказать все ему. Как-никак ей обратно в Империю уже дороги нет, раз свои же в рабство продали, а вот в Мардинане вполне можно выгодно устроиться. Даже больше, если король пообещает ей обеспечить нормальное содержание, то она будет из кожи вон лезть, чтобы только помочь ему выиграть войну. Жалко только, что утолить свое нездоровое любопытство я все равно не смогу.
