«Его очередь не пришла». — Ведь Веран заменил Голос, который должен был совершать Обряд…
— Я думаю, что он заново переживает случившееся — снова и снова.
— Мы тоже так думали, но он не отвечает на вопросы, — устало сказала Ниара. — Посланник Небес несколько часов пытался что-то у него узнать.
Веран заметался по подушке, бормоча:
— Мне не следует… Не следует… Оно приближается… Маскелль наклонилась и за подбородок повернула его лицо к себе; наконец налитые кровью глаза взглянули на нее.
— Что ты видишь?
Веран судорожно втянул воздух и попытался вырваться.
— Карающий приказывает тебе говорить!
Маскелль услышала, как за ее спиной в ужасе попятились Ниара и главный целитель, но не обратила на них внимания: именно за этим и вызвал ее Посланник Небес. Она не имела права говорить от имени Карающего, но Веран в таком состоянии, что едва ли поймет… Глаза молодого жреца неотрывно смотрели на нее, пересохшие искусанные губы пытались что-то сказать.
— Расскажи нам, что случилось, когда ты остался один в зале, где проходит Обряд. Карающий защитит тебя.
Веран открыл рот, но словно подавился словами.
— Карающий защищает праведных. Он… — Маскелль заглянула в глаза молодого человека.
В это момент она поняла, что он отчаянно хочет заговорить. За покровом горячечного бреда она разглядела ясное сознание, ум, беспредельное отчаяние. Он знал, что произошло, и очень хотел рассказать, но что-то ему мешало. Маскелль услышала шепот Предков, но снова все исчезло, прежде чем она смогла понять слова.
— Все в порядке, успокойся, — поспешно сказала она, вытирая пот со лба Верана. Момент ясности сознания миновал, и теперь молодой жрец казался обычным больным, страдающим какой-то болезнью мозга, но Маскелль это больше не могло обмануть. — Я все вижу. Я все знаю. Ты попал в западню и не можешь из нее выбраться.
Веран издал придушенный стон, но в его голосе звучало облегчение.
— Постарайся отдохнуть, — сказала Маскелль. — Не пытайся больше ничего рассказать. Мы придумаем, как тебе помочь.
Она медленно поднялась на ноги. Ниара напряженно следила за ней, встревоженная и все еще шокированная. Главный целитель и монах-служитель тоже смотрели на Маскелль с ужасом.
— У него не лихорадка и вообще не телесная болезнь. Это одержимость.
— Одержимость? — недоверчиво переспросил старик. — Здесь?
— Здесь, — мрачно подтвердила Маскелль. — Окуривайте его тамариском, сандалом, миртом…
— Я знаю, чем лечить одержимость, — перебил ее целитель, обеспокоенно глядя на Верана. — Ты уверена? Каким образом…
— Я уверена, — ответила Маскелль. — Но даже если я ошибаюсь, ему это вреда не принесет, верно?
Ниара и главный целитель остались около больного. Выходя следом за Маскелль из лечебницы, Риан спросил:
— Он сделает так, как ты сказала?
— Да. Идея ему не нравится, но он все сделает. Его желание, чтобы парень выздоровел, — лукаво добавила Маскелль, — сильнее желания доказать мою неправоту.
— Я думал, что демоны не могут проникнуть за городскую черту.
Маскелль остановилась под портиком здания лечебницы — так, чтобы ее не могли услышать ни больные, ни служители. Небо немного посветлело; было похоже, что утренний дождь сегодня начнется позже. Отделенный от лечебницы лужайкой, на которой росли тенистые деревья, перед Маскелль и Рианом высился Гила Стел, камни которого золотились даже в пасмурный день. По сравнению с Марай он был невелик — раза в четыре ниже, с двумя обнесенными колоннами дворами и ступенчатой пирамидой в центре, на которой располагались пять небольших изящных святилищ. В деревьях щебетали птицы, а из-за стены доносился шум рынка.
— Они и не могут. Поэтому какая бы сила ни завладела Вераном, это не демон. — Маскелль снова взглянула на Гила Стела и дымку тумана, поднимавшуюся от канала. — Те Голоса, что совершают Обряд, предпочли бы верить, будто вред, который Веран причинил Колесу, порожден его безумием. Я думаю, что это глупая и беспочвенная надежда. Гораздо более вероятно, что тут целенаправленно действует нечто, превратившее Верана в свое орудие. Маскелль двинулась по дорожке к храму. — Я ведь более привычна искать зло, чем они.
— Поэтому-то Посланник Небес тебя и вызвал, — заметил Риан.
«Да, верно», — подумала Маскелль. Вслух она сказала:
— Главная трудность заключается в том, что, когда ты вспугнешь породившее зло нечто, его нужно побороть.
На дорожке, ведущей к Гила Стелу, показались две женщины; наряды обеих не были парадными, но все же сразу становилось ясно, что это придворные дамы и, возможно, даже из самых высокопоставленных. С поясов женщин свешивались длинные жемчужные нити, на шеях, запястьях и щиколотках сверкало золото. Тщательно завитые волосы, уложенные в замысловатые прически, удерживались золотыми шпильками. Одна из дам была молода и необыкновенно хороша собой: с высокими скулами и кожей такой нежной, что казалась почти прозрачной. Присмотревшись, Маскелль узнала в ней женщину, разговаривавшую с Посланником Небес, когда она сама пришла к нему в Марай. Красавица могла бы быть очень привлекательной, если бы не холод, которым веяло от нее, и не искусственность любого жеста.
«Танцовщицы, высеченные на стенах храмов, более живые, чем она», подумала Маскелль.
Вторая женщина была старше, в ее волосах серебрилась седина, а одежда была более строгой. За семь лет Маскелль научилась не вглядываться в любого встречного, ожидая увидеть какого-нибудь старого врага, поэтому не сразу узнала Дизару.
Маскелль замерла на месте. Глаза Дизары безразлично скользнули по ней; она разговаривала со своей спутницей и явно не узнала жрицу: чужеземцы и другие странные фигуры часто оказывались около лечебницы. Вдалеке, под деревьями у храма, дожидались какие-то люди — должно быть, слуги, сопровождающие дам.
Риан пристально посмотрел на Маскелль.
— Что-нибудь не в порядке?
Она еле заметно покачала головой. Дизара могла сразу не узнать ее волосы Маскелль отросли, скрыв татуировку, а семь лет скитаний сделали лицо и тело худыми и загорелыми, — но если все же Дизара поймет, кто перед ней, Маскелль хотела видеть ее реакцию.
Две женщины дошли до портика как раз в тот момент, когда из лечебницы появились Ниара и главный целитель.
Последовал вежливый обмен поклонами и приветствиями, потом старик повернулся к двери, жестом приглашая посетительниц внутрь.
Глаза Дизары встретились со взглядом Маскелль. Узнав жрицу, старшая из дам не смогла скрыть того, что поражена и разгневана. Она быстро прошла в лечебницу, не дожидаясь спутницы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
