Уж очень он догадлив… Маскелль провела рукой по его волосам в тщетной попытке отвлечь и неохотно ответила:
— Теперь уже нет.
Риан, сдвинув брови, внимательно посмотрел на нее. Растим тревожно прошептал:
— Тогда зачем он сюда явился?
Маскелль заметила, что ворота станции снова отворились, и ее глаза сузились.
— Вот и ответ на твой вопрос. Смотрите.
В ворота въехали трое всадников в полированных стальных нагрудниках и высоких шлемах дворцовой гвардии. Увидев паланкин и храмовую стражу, они остановились, и один из воинов стал о чем-то расспрашивать смотрителя станции. Тот выразительно пожал плечами. Ближайший к воротам конный стражник храма повернул к ним своего коня, так что пришельцы поняли: их появление не осталось незамеченным.
— Они явились арестовать нас? — нервно поинтересовался Растим.
— Они не могут этого сделать, — покачала головой Маскелль. — Мы ведь ничего не украли и никого не убили. Думаю, их послали вежливо попросить нас — меня — покинуть город.
Еще через мгновение гвардейцы повернули коней и уехали, а смотритель затворил за ними ворота.
— Посланник Небес никогда не совершает торжественных выездов, — сказала Маскелль. — Он явился на представление, чтобы его здесь увидели и некоторым людям стало ясно, что мы — я - находимся под его покровительством.
Риан все еще мрачно смотрел на ворота.
— Тот, кто послал их, не пойдет наперекор Посланнику Небес? Даже в том, чего очень хочет?
Маскелль хотела ответить, но на мгновение ей показалось, что она краем сознания уловила шепот Предков. Она прислушалась, но если они и правда говорили с ней, послание промелькнуло слишком быстро.
— Нет. Нет, не пойдет ни в чем. — Углы ее губ дрогнули в иронической улыбке, но она сказала себе, что не погрешила против истины. — Даже в том, что касается меня.
Когда представление закончилось, зрители поспешили разойтись по своим фургонам: ливень сменился нудным дождиком, и темные тучи на небе не сулили перерыва в нем. Посланник Небес остался сидеть на своей циновке, глядя на актеров с благосклонной улыбкой. Поскольку свою роль они исполнили, стражников и жрецов он отослал, велев им вернуться с паланкином ко времени следующей медитации. Когда ариаденцы поняли, что старик намерен остаться с ними на весь вечер, они перепугались. Растим, чуть не плача, оттащил Маскелль за фургоны и стал спрашивать, что можно подать гостю на ужин.
— То же, что старая Мали собиралась дать всем остальным. Ох, я забыла сказать тебе: не покупайте ничего у смотрителя, тут неподалеку есть рынок.
— Рынок мы нашли! Но он… ведь он… — Коротышка беспомощно развел руками, не находя подходящих слов.
— Кошанские жрецы — аскеты, Растим. К тому же Посланнику Небес за сто лет, он теперь мало что может есть. Немного дыни или таро — как раз то, что нужно.
Растим немного успокоился и осторожно посмотрел из-за фургона на старика. Дочка Киллии, обычно опасавшаяся незнакомых людей, уселась рядом со жрецом и показывала ему своих деревянных кукол. Посланник Небес с серьезным видом разглядывал их, и малышка решила забраться к нему на колени.
— Самое высокопоставленное лицо, когда-либо посещавшее наш театр в Ариаде, был смотритель Орад-делла, — сказал Растим.
— Угу, — кивнула Маскелль, которая никогда не могла разобраться в иерархии ариаденских чиновников. — Хорошо что Посланник Небес посетил нас сегодня, какова бы ни была причина этого. Мне нужно попросить у него денег.
Растим потрясенно вытаращил на нее глаза.
Обитатели почтовой станции не сразу успокоились после всех волнующих событий, однако постепенно все вошло в свою колею, и дым жаровен и костров, на которых готовился ужин, смешался с изморосью и туманом. Ариаденцы притащили все свои циновки и несколько одеял и расстелили их на мокрой земле вокруг костра; Посланник Небес сел ужинать вместе со всеми. Старая Мали побывала на рынке, и к обычному печеному таро и рису добавились дыня и папайя. Как Маскелль и предсказывала, Посланник Небес не счел простую еду чем-то необычным, хотя и съел очень мало.
Подмигивание и гримасы Растима наконец привлекли внимание Маскелль; она вспомнила, что нужно обсудить судьбу Гизара. Повернувшись к Посланнику Небес, Маскелль сказала:
— У моих друзей случилась неприятность. На одну из их кукол наложено проклятие. — Старик кивнул, как будто только и занимался такими вещами. Это случилось в Корваленте. Они прогневали правителя по имени Акавир.
— Корвалент… — с легким неодобрением протянул Посланник Небес. — Они там очень неразумно пользуются своей силой.
— И никакого чувства юмора, — пробормотал Гардик, высунувшись из своего фургона.
— Кукла доставляла много беспокойства по дороге в город, — продолжала Маскелль. — Думаю, проблема была бы решена, если бы поместить ее на внешнюю галерею Марай на время новолуния — ты все равно будешь в храме, чтобы завершить Обряд. — Ариаденцы прислушивались к разговору, затаив дыхание.
Посланник Небес кивнул:
— Принеси ее завтра, и я распоряжусь. — Раздались вздохи облегчения, а Растим даже закрыл лицо руками. Старик добавил: — Вы окажете мне честь, если переберетесь в помещение для гостей при храме.
Все ариаденцы как один посмотрели на Маскелль. Риан, сидевший там, куда почти не доставал свет костра, встревоженно привстал.
Маскелль задумчиво посмотрела на старого жреца.
— Ты приглашаешь нас всех?
— Конечно.
Ариаденцы начали перешептываться; в их голосах звучал и страх, и любопытство. Растим с обреченным видом поднял глаза к небу.
— Мы ехали сегодня весь день, — покачала головой Маскелль, — и перебираться куда-то еще не будем. Мы явимся в дом для гостей, но завтра.
Посланник Небес нахмурил седые брови.
— Завтра?
— Завтра.
Они в упор смотрели друг на друга несколько мгновений, потом старик вздохнул и склонил голову.
— Хорошо. Но я оставлю здесь несколько стражников, чтобы ваш покой не был нарушен.
Оттуда, где сидела Маскелль, ей не было видно Риана, но она готова была биться об заклад: его такое предложение не обрадовало.
— Ты думаешь, что опасность так велика?
— Может быть — да, может быть — нет, — нетерпеливо махнул рукой Посланник Небес. — Предстоящее нам дело слишком важно. Я не хочу, чтобы какие-то… неразрешенные противоречия из прошлого помешали завершению Обряда Года.
«Если учесть, как Обряд Года шел до сих пор, прервать его, возможно, было бы лучшим решением», — мрачно подумала Маскелль.
— Хорошо.
Вскоре прибыл паланкин, и Посланник Небес со своими жрецами отбыл, но храмовая стража осталась: один человек под навесом рядом с воротами и еще пятеро — вокруг фургонов ариаденцев. Растим отвел Маскелль в сторонку и озабоченно спросил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
