Читаем без скачивания В поисках невидимого Бога - Филип Янси

Второй эпизод произошел спустя годы на пике могущества царя, и в нем как нельзя лучше раскрывается величие Давида. С Давидом произошла старая, как мир, история: мужчина видит женщину, мужчина спит с женщиной, женщина беременеет. Для современного человека — так ничего особенного. Поставьте на место Давида президента, актера, миллионера или проповедника, а на место Вирсавии – соблазнительную секретаршу или фотомодель, и вы получите сюжет для бульварной прессы. О чем же таком необычном повествует нам Библия?

Случай с Вирсавией показывает, что в Давиде было нечто от тонкого циника Макиавелли, который считал, что в основе поведения политика лежат выгода и сила. Когда у царя не вышло скрыть прелюбодеяние, он задумал безжалостный план: отправил мужа своей возлюбленной на верную смерть на поле боя. Классический случай, когда одно преступление влечет за собой следующее. Давид, духовный лидер народа, быстро, одну за другой, нарушил шестую, седьмую, девятую и десятую заповеди. В конце концов дело дошло до того, что Вирсавия переехала в царский дворец и стала жить с Давидом открыто. Казалось, что царю все сошло с рук. Никто не произнес ни слова протеста — никто, кроме пророка Нафана.

Далее идет невероятная по своему драматизму сцена. Нафан начинает с иносказания. Он рассказывает историю о жадном богаче, у которого было много овец, но он украл у соседа–бедняка единственную любимую овечку. Когда же Давид в гневе восклицает, что злодей заслуживает смерти, Нафан отвечает: «Ты — тот человек» (2 Цар 12:7) и возвещает грозный суд над царем и его домом. Нафан смертельно рисковал: после прежних нечестии Давид мог убить и его. Или же царь мог посмеяться и выгнать пророка. А мог и уйти в несознанку: в конце концов где доказательства? Неужели слуги стали бы свидетельствовать против своего господина? Но ничего такого не произошло. А последующие события показывают величие Давида.

Мы, на чьей памяти случились Уотергейт и скандал с Моникой Левински, понимаем, насколько необычно повел себя царь. Республиканец Ричард Никсон солгал и взятками пытался помешать расследованию. Он так ни в чем и не признался бы, если бы его не вывели на чистую воду с помощью магнитофонной записи. Демократ Билл Клинтон, глядя в камеру честными глазами, вводил в заблуждение нацию. И здесь тоже не было речи о самостоятельном, добровольном признании: к процедуре импичмента привело запачканное платье любовницы президента. Лишь когда доказательства были предъявлены всему миру, Клинтон согласился: «Да, были сделаны ошибки».

Какой контраст с первыми же словами Давида! «Согрешил я пред Господом» (2 Цар 12:13). Обратите внимание: царь в первую очередь подумал не о несчастном Урии, не о красавице Вирсавии и не об исполнителе темных дел Иоаве, но о Самом Боге. Как прежде Давид скакал пред Единым от радости, так пред Единым он признался в своем прегрешении.

До нас дошел покаянный псалом, написанный Давидом во время этих драматических событий. Поразительно! Одно дело признаться в нравственном провале наедине с пророком, и совсем другое – подробно записать свою исповедь, чтобы ее пели по всей Святой Земле, а в конечном счете и по всему миру. Псалом, крик души Давида, являет нам, чтб такое грех: это нарушение отношений с Богом. «Тебе, Тебе единому согрешил я», — ужасался Давид (Пс 50:6). Он понимал, что Богу необходимы «дух сокрушенный; сердце сокрушенное и смиренное» (Пс 50:19) — те качества, в которых у Давида, очевидно, недостатка не было.

Впоследствии, вспоминая о величайшем из своих царей, Израиль чаще говорил о его преданности Богу, чем о личных и политических достижениях. Сластолюбивый и мстительный царь Давид снискал репутацию «мужа по сердцу Божьему» (1 Цар 13:14), ведь он возлюбил Бога всем сердцем своим. Что тут еще сказать?

Какова же тайна Давида? На ответ намекают два эпизода из его жизни — великий духовный взлет и великое падение. И когда царь скакал возле ковчега, и когда шесть ночей лежал на земле в молитве, его сильнейшим желанием было жить с Богом. Ничего больше для Давида значения не имело. Вчитаемся в его поэтические строки, которые рождены жаждой по Богу, буквально дышат ею: «Боже! Ты Бог мой, Тебя от ранней зари ищу я», — написал он некогда в безводной пустыне (Пс 62:2). «Тебя жаждет душа моя, по Тебе томится плоть моя в земле пустой, иссохшей и безводной. Ибо милость Твоя лучше, нежели жизнь. Уста мои восхвалят Тебя» (Пс 62:2, 4).

По–видимому, преданность Давида тронула сердце Всевышнего. Спустя годы, когда Иерусалиму угрожало ассирийское войско, Господь совершил чудо спасения — «ради Себя и ради Давида, раба Моего» (Ис 37:35). «Дам вам завет вечный, неизменные милости, обещанные Давиду» (Ис 55:3).

Пересматривая собственные представления о богообщении, я нахожу их упрощенными и во многом ошибочными. Из детства я вынес образ Бога — строгого учителя, выставляющего отметки. И моей целью, соответственно, было получить самые лучшие отметки и снискать одобрение преподавателя. А стоит хоть немного слентяйничать, и тебя, чего доброго, поставят в угол или выгонят из класса.

Однако Библия видит отношения между человеком и Создателем совершенно иначе. Прежде всего, одобрение Бога зависит не от моей «отличной учебы», а только лишь от Его милости. Своими силами я не в состоянии получать высокие оценки всегда и за все. И слава Богу. В этом нет необходимости.

Кроме того, мое поведение не включает и не выключает отношения с Богом. И если я что–то сделал не так, Бог не выгоняет меня из класса. Совсем наоборот! Когда я чувствую себя оторванным от Бога, возникает отчаяние, которое приводит в действие механизм благодати. Ветхозаветный герой Иона изо всех сил старался скрыться от Бога, но это ему не удалось. Новозаветного апостола Петра воскресший Христос простил вскоре после того, как Петр пал — трижды отрекся от Господа.

Я часто сопоставляю отношения человек–Бог и человек–человек. Казалось бы, если предательство убивает дружбу, то оно наносит и смертельный удар по богообщению. Но похоже, что это не совсем так: Бога не пугает наше предательство (а может быть, Он к нему привык?). Вчитаемся в слова, сказанные Иисусом рыбаку Симону, будущему апостолу: «Ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф 16:18). По словам Мартина Лютера, мы одновременно и грешники, и праведники, и кающиеся. Наверное, наши сбивчивые, неумелые признания в любви — не совсем то, чего хочет от нас Бог. Но, подобно каждому любящему родителю, Он принимает все, что способны дать Ему дети.

Двум моим друзьями, которые занимаются социальным служением, я задал один и тот же вопрос: «Обычно христиане говорят, что если мы грешим или отходим от Бога, то разрушаем наши с Богом отношения. Вы работаете с людьми, которые грешат каждый день. Ну и как, действительно их отношения с Богом разрушены до основания?»

Девушка, работающая с наркоманами, ответила сразу: «Ну да, грешат, но это только подталкивает их к Богу! Ох, сколько я могу рассказать тебе о людях, которые уступают пороку, отлично зная, что губят свое здоровье и свои семьи! Глядя на них, я осознаю силу зла. А они, заметь, больше всего на свете хотят победить это зло. Но не могут. Однако именно в минуты слабости, ощутив собственное бессилие, они обращаются к Богу, взывают к Нему. «Вот, — думает наркоман, — опять не получилось. И что теперь? Могу ли я снова встать и идти? Или останусь парализованным? Погибну?» Некоторым милостью Божьей удается подняться. Для меня главный показатель того, сможет ли наркоман исцелиться, — наличие у него глубокой веры. Веры в то, что он — Божье дитя, причем дитя, которое Бог прощает».

Дэвид, руководитель хосписа для больных СПИДом, прежде чем ответить, подумал. А потом сказал: «Представь, я не видел людей более духовных, чем те, кто находится в этом доме. Они стоят перед лицом смерти. Более того, они знают, что болезнь навлекли на себя сами. Большинство подхватили ВИЧ из–за наркотиков или сексуальной невоздержанности. Их жизнь не удалась. И все же, хотя я и не могу тебе объяснить, как, чтб и почему, они — духовны, у них есть связь с Богом, какой я не встречал у других».

Святой Франциск Сальский написал: «Чем больше мы постигаем нашу скудость, тем глубже наша уверенность в благости и милости Божьей, ибо милость и скудость столь тесно связаны, что одно не может существовать без другого». Святой Франциск порицает тех, кто, споткнувшись, чуть ли не упивается своим падением: «Сколь я жалок! Я ни на что не годен!» Подлинные христиане смиренно принимают случившееся и мужественно живут дальше.

Однажды я слышал интересную проповедь об Анании и Сапфире (Деян 5). Большинство проповедников всячески избегают этой истории. Речь идет о муже и жене, которые солгали о сумме своего пожертвования на нужды церкви и пали бездыханными. «И дело было не в том, — сказал проповедник, — что супруги удержали часть денег: апостол Петр пояснил, что они имели такое право. Эта чета навлекла на себя гибель по другой причине: супруги пошли на духовное лукавство». Бог может простить любой грех и взаимодействовать с человеком, пребывающим в любом духовном состоянии. Мы то падаем, то поднимаемся. Примеры? Те же Давид и Петр! Но Бог требует честности. Перед Богом лгать нельзя, иначе мы закрываемся для Его милости.