class="p1">Я вспомнила горящий убеждением взгляд подруги и её отчаянные попытки до меня достучаться. Правда, её образ тут же умудрился затмить другой — потемневший лицом Королёв, который тоже пытался до меня достучаться, по-своему. Пытаясь втемяшить, что мой новый знакомый должен внушать мне в первую очередь подозрение.
И мне вдруг сделалось обидно и больно. А что, со мной мужчины могут знакомиться, только преследуя какие-то свои коварные цели? Сделать это искренне и от души никто бы и не решил?
Наверное, это в итоге и сыграло решающую роль.
Я медленно выдохнула, выдержала не слишком длинную паузу, как бы давая понять, что раздумываю над его предложением, а потом так же неспешно вступила в переговоры.
— В любой ситуации я предпочла бы элегантности честность. Я ценю, что вы не стали ходить вокруг да около.
— Так я ходил, — сознался Давид. — Я вас буквально с дня нашего необычного знакомства хотел куда-нибудь на обед пригласить. Но как-то всё не решался.
— Вы не производите впечатление нерешительного человека.
— Надеюсь, это завуалированный комплимент, — проворчал Давид. — И это не камень в мой огород за мою настойчивость.
Я вспомнила свой памятный срыв и требование оставить меня в покое. И от неловкости кончики моих ушей запекло.
— Можете смело считать это комплиментом, — проговорила я. — И он даже не особенно завуалированный. Я ничего не имею против инициативы, когда она уместна.
— Намёк понял, — хмыкнул Давид. — Но мне действительно очень хотелось бы просто посидеть и пообщаться в непринуждённой атмосфере.
— Хорошо, — перестала я сопротивляться. — Думаю, мне не помешала бы эта самая непринуждённая атмосфера. В последнее время было много всего... напряжённого.
— Отлично, — голос Давида наполнился воодушевлением. — Завтра у меня кое-какие дела в городе, а вот послезавтра, если вам будет удобно, я заеду за вами около семи вечера. Подойдёт?
В груди у меня что-то затрепыхалось, и я поняла, что это всё то же приятное волнение, предвкушение, которого я не истаптывала уже очень и очень давно.
— Подойдёт, — ответила я.
И только тогда почувствовала, что сделала правильный выбор.
Глава 48
— Мария, я могу быть с вами предельно честен?
Я заёрзала на удобном стуле с высоченной мягкой спинкой.
— Меня такие вступления нервируют, но… само собой. Ничего лучше честности нет.
Особенно в свете всего, что успело стрястись в моей жизни за не слишком-то продолжительный период времени.
Давид облокотился о столешницу и доверительным тоном сообщил:
— Помимо того, что вы выглядите сегодня сногсшибательно, вы ещё и чем-то напуганы. Я теряюсь в догадках.
Я кашлянула и заправила за ухо выбившуюся прядь. Кто бы видел, как я сегодня крутилась перед зеркалом, старательно их завивая. Сто лет такой ерундой не занималась. Считала пустой тратой времени. А сегодня смотри как расстаралась.
Почему-то это наблюдение заставило меня почувствовать себя ещё неувереннее.
Просто прекрасно. Отличное начало вечера.
— Я не напугана. Я просто… я в таких местах немного теряюсь. Тут слишком роскошно всё.
Я предполагала, что Давид — человек при деньгах, но его выбор ресторана заставил меня слегка пересмотреть свою первоначальную оценку. То ли он просто пытался меня впечатлить (и тогда эта затея влетит ему в такую копеечку, что просто глаза лезут на лоб), либо он действительно ворочал немалыми капиталами.
И такое предположение ощутимо усиливало мою неуверенность. Вот какая-нибудь Кира Лопатина наверняка в обществе этого богача чувствовала бы себя максимально комфортно. Как рыба в воде.
Я же начинала теряться.
— Да бросьте, — отмахнулся Давид. — Я могу согласиться, что интерьер тут несколько… претенциозный. Но в целом это не то чтобы сверх элитное заведение.
Ну волшебно. Если вот это для него не сверх элитно, то я умываю руки. Я-то успела в меню заглянуть и видела ценник!
— Мой вам совет, — бархатистым голсом отозвался Давид. — Просто… расслабьтесь. И не вздумайте испытывать по этому поводу какой-либо дискомфорт. Поверьте, вы на фоне всего этого великолепия ничуть не теряетесь. Это ваши внутренние демоны говорят. Гоните их подальше.
Я снова кашлянула и выпрямила спину.
Не могу сказать, что слова собеседника придали мне уверенности, но уж точно не навредили.
Господи, до чего же я всё-таки привыкла чувствовать себя уязвимой… И как я устала от этого чувства!
— Я постараюсь. Спасибо.
— Вы должны знать, что я совершенно не раскаиваюсь в том, что привёл вас сюда. Здесь великолепно готовят.
Я на это очень рассчитывала — с такими-то ценами!
— Вы — завсегдатай?
— Не сказал бы, — улыбнулся Давид. — Я вообще-то долгое время жил за границей, а сейчас, можно сказать, заново открываю для себя родину.
Мне было почему-то неловко лезть с вопросами, хотя в этом вообще-то вся суть полноценного общения — интересоваться своим собеседником. Но что-то внутри меня срабатывало как стоп-кран каждый раз, когда на язык готовился вскочить вопрос.
Странно. Не припомню за собой такого.
Наверное, мои социальные навыки сильно деформировались с тех пор, как я вышла замуж. Общение со знакомым, родным человеком, это не общение на первом свидании.
На первом свидании. Боже ты мой…
— У вас такой вид, будто вас опять что-то напугало, — мягко поддел собеседник.
И я поспешила отодвинуть от себя это внезапное откровение. Не хватало сейчас ещё в ступор впадать от очевидных вещей.
— Вовсе нет, — возразила я и даже умудрилась прозвучать не фальшиво. — Я просто многое для себя будто заново открываю. Включая походы в такие роскошные рестораны.
Давид улыбнулся, как будто даже смущённо.
— Извините за наглость, но я приму часть ответственности за это на себя. Хотелось бы стать одним из факторов вашего возвращения к радостям жизни.
Я невольно бросила на него взгляд из-под ресниц. Оставалось только порадоваться, что он этого не заметил.
В итоге вечер пролетел почти незаметно. Моя изначальная зажатость постепенно исчезла, уступив место пусть пока слабой, но всё же уверенности в том, что общение сложится лучше, чем ожидалось. Ведь мой собеседник прилагал все усилия для того, чтобы меня растормошить.
Мы говорили обо всём и ни о чём конкретно. Просто делились впечатлениями от случайных вещей. Слегка касались личных моментов, но я с некоторым запозданием поняла, что Давид не спешил делиться личным. Все вопросы о родне и привязанностях обходил стороной. Искусно, но недостаточно тонко, чтобы я этого не заметила.
