моя сотовая голубка. Ехидный Ганин покосился в мою сторону, по-мефистофельски осклабился, завел мотор и мягко, чисто по-ганински, тронул машину от гостиницы. Мне же ничего не оставалось, как только глубоким вздохом сымитировать гамлетовскую разочарованность в бренной нашей жизни и нажать ненавистную кнопочку с изображением телефончика с игриво приподнятой с одного конца трубкой.
– Алле, Минамото-кун! – донесся до меня скрипучий голос старика Нисио. – Как ты там?
– Да ничего, Нисио-сан. Держусь пока.
Сейчас главное – опередить начальника в плане информации. То есть надо узнать, что ему известно о наших тутошних делах до того, как он ими поинтересуется.
– Что вам Осима-сан сказал?
По секундной паузе я понял, что в очередной раз за сегодняшний день попал в самую точку.
– А откуда ты знаешь, что я с ним разговаривал?
– Не первый год под вами служу, Нисио-сан. А опыт – он нам с годами дается. С ним не рождаются, это же не дар божий.
– Ну-ну. Я, собственно, поэтому и звоню. Он мне сказал, что у вас там проблемы с субординацией, да?
– У кого это «у вас»? У меня никаких проблем с субординацией нет. А информация по делу у нас общая, и ею принято в нашей работе делиться. Разве нет?
– Что, не делится с тобой этот Осима?
– Неохотно.
– Ты на рожон не лезь только, Такуя, хорошо?
– Да какой там рожон, Нисио-сан! Все у нас в порядке! С Осимой я по большому счету лажу.
– Он так не считает.
– Это его проблемы.
– Я же тебе говорю, не лезь на рожон.
– Нисио-сан, ответственным за расследование вы меня назначили. Значит, Осима должен работать подо мной.
– Это да, но есть ведь еще разные нюансы…
– Ладно, Нисио-сан. По делу у вас есть ко мне что-нибудь?
– По делу есть. Я тут порылся в… как ты ее там называешь? В данной базе, что ли?
– Кем и кому данной?
– Издеваешься?
– Ладно-ладно, шучу. В базе данных, Нисио-сан. В базе данных.
– Ну пусть будет «база данных». Так вот. Если ей верить, то Хаяси купил две недели назад в Саппоро подержанную «Мазду Лантис», зарегистрировал ее в городе, но в данный момент ни на одной из его обычных стоянок машины этой нет. Понял меня?
Так, значит, этот хитрый лис не только переговорил с Осимой, но и, получив от него информацию о ключе, раскопал означенный «Лантис», да еще заставил кого-то из патрульных объехать все места парковок мацумотовской «шестерки». Ай да начальник! Нет, все-таки настоящим делом можно заниматься только в пенсионном возрасте. Нисио, вон, всю субботу торчит на работе (домой его не тянет) и носом землю роет. Причем не за славу и не за премию (это у него все имеется), а за спортивный интерес, без которого в нашем сыскном деле – что в казино без ставки.
– Хаяси – это какой Хаяси? Который у Мацумото работает? – перепроверил я не столько Нисио, сколько себя.
– Тот самый. Я тут позвонил кое-кому. Людишки говорят, он планировал машину эту в Немуро перегнать. Болтал он тут об этом по кабакам.
– То есть она здесь, у меня в Немуро, что ли?
– Тебе, Такуя, виднее.
– Понял вас, Нисио-сан.
– Ну а раз понял, действуй. И с Осимой не ругайся.
– Окей, не буду.
– Ладно. Что там насчет трубы этой слышно?
– Да не до трубы сейчас. Темень у нас непролазная, какая труба? Пускай вояки ею занимаются.
– Хорошо, но ты все-таки тоже поглядывай.
– Есть, товарищ полковник!
– Пока!
Избавившийся от ехидства (интересно, надолго ли?) Ганин пыжился в опустившейся на Немуро темноте отыскать нужную улицу, и я решил отвлечь его от этого не самого приятного занятия пересказом информации, полученной от Нисио. Отреагировал на нее Ганин весьма рационально.
– Не вяжется тут что-то, Такуя, – заключил он, продолжая рыскать по сторонам в поисках фотоателье.
– Что, по-твоему, тут не вяжется?
– Если Игнатьев считает, что машина – это взятка типа тех кредиток, которые они, как его там… Леонтьеву всучили, то вот это-то и не вяжется.
– А что тебя смущает?
– Машина.
– Ты имеешь в виду, что громоздкая вещь, не вывезешь в Москву? Так, что ли, по-твоему?
– Это во‐первых. Сейчас в Москве новую импортную тачку дешевле купить, чем из Японии подержанную переправить. Опять же, с нормальным левым рулем. Правый в Москве не очень-то в ходу – не Сахалин и не Владик, поди.
– Ну не всякая новая тачка дешевле. «Хёнде» какую-нибудь корейскую, может, и дешевле или там эту… Как чешская машина-то называется? У них сейчас вроде дизайн приличный стал. Я в Москве три года назад видел.
– «Шкода».
– Да-да, «Шкода»! Вот их, может, и дешевле. А наши машины там у вас не каждому по карману.
– Верно, Такуя, но это как раз «во-вторых».
– Что «во-вторых»?
– Если по каким-то причинам Мацумотиным «быкам» или самому Игнатьеву нравится именно «Мазда» (бывают, знаешь, такие внезапные капризы у сосредоточенных на любимом деле людей), то это должна быть как минимум «Сентия».
На всякий случай надо прикинуться несведущим, ибо ум – хорошо, а полтора – лучше.
– Ты знаешь, Ганин, я в «Маздах»-то не очень. Поясни.
– Ну да, ты ж японец – зачем тебе в японских тачках разбираться?
Как оказалось, ехидство и ядовитость оставили Ганина ненадолго.
– Короче, «Лантис» – это не самая дорогая «Мазда». Есть подороже и попрестижнее – вот эта самая «Сентия», например. И уж никак не подержанная.
– Ты хочешь сказать, что в качестве взятки этот «Лантис» не очень?
– Типа того. Что это за взятка для немолодого и немаленького, в общем, чиновника? Если только детишкам в Москве отдать…
– Тоже вариант, кстати.
– Возни много, а понта мало.
– Согласен. Хотя машина и не такая уж беспонтовая. Но тогда уж и «в-третьих» добавить нужно.
– И что, по-твоему, будет в‐третьих?
– В-третьих, непонятно, зачем Мацумото с Хаяси сюда в Немуро «Лантис» перегонять. Не ближний свет. Можно было бы в Саппоро его Игнатьеву вручить. Все равно он только оттуда может домой выбраться. Да и морем с запада ее пересылать удобнее – из Томакомая или Отару.
– Вот-вот… Ага! Вот эта контора!
Ганин подрулил к небольшому двухэтажному зданию. Почти весь первый этаж занимал еще светящийся большой магазин спорттоваров, зазывая полуночных поклонников гольфа и регби прикупить себе что-нибудь увесистое на сон грядущий. А в правом крыле размещалась раскопанная моим другом-следопытом фотомастерская, обозначенная красной латиницей на бело-зеленой вывеске как «Фудзи Колор».
Ганин заглушил мотор, вынул ключ и как-то подозрительно расторопно выскочил из машины, оставив меня заинтригованным и растерянным. Такое бывает в нашей жизни. Трыкает у них, у русских, что-то там в голове – и был Ганин, да сплыл. Я даже не успел заметить, куда он скрылся.
