тебе веселый вечер? – с долей сарказма сказал Логан. – Еще чего.
Она что, напилась и повела себя неосмотрительно или он просто устал, а она домысливает? Холли сосредоточилась на том, чтобы говорить внятно.
– Не то чтобы я там сильно веселилась. Тебе не надо график из-за меня менять.
Холли откинула голову на подголовник и прикрыла глаза. Несколько минут стояла тишина, которую в конце концов нарушил Логан.
– А этот бармен тобой заинтересовался, – как бы невзначай сказал он.
Она выпрямилась:
– Глен? Да-а. Он приятный.
– Похоже, вы с ним вполне по-свойски общались.
– Да? Потому что он угостил меня стопкой… как там называлась эта штука?
– «Goldschläger».
– Ах да. «Goldschläger». Классная штука. А ты знаешь, что там плавают хлопья из чистого золота? – Холли вспомнила сладкий коричный шнапс, который легко пился, а потом вспыхнул внутри жарким огнем.
– Кроме того, в нем градусов девяносто крепости, – ответил Логан. – Посмотрим, понравится ли он тебе завтра, когда я возьмусь за тебя в спортзале.
– Ведь он нас всех угостил, – сказала она, пропустив мимо ушей его замечание, что она утром об этом пожалеет.
– Да мы ему полтинник чаевых оставляем каждый раз, когда приходим. Сегодня он впервые сделал что-то подобное. Полагаю, чтобы поразить тебя.
– Наверное, это объясняет, почему ты отказался от своей порции?
– Я же за рулем, – сказал он чуть ли не с упреком, как будто бы ей следовало это знать. – Мило с твоей стороны выпить и мою порцию.
Снова воцарилась тишина. Ну что такого? Она выпила пару стопок. И три пива. Холли искоса поглядывала на Логана, который сосредоточился на дороге. Боже мой, какой у него невероятный профиль! Ну почему он такой идеальный? Всегда полон самообладания. Почему бы ему не снизить бдительность, не напиться, не начать, например, к ней приставать, чтобы потом обоим пожалеть об этом? Между тем они ведут разговор, непохожий на все предыдущие. Ей казалось, что он чуть ли не обвиняет ее в чем-то или, что еще хуже, выражает ей неодобрение. Обидно.
– Наверное, ты с ним еще встретишься? – Логан старался сделать вид, что ему все равно.
– Почему ты так подумал? – быстро спросила она.
– Ну, ты взяла у него телефон.
– Он мне сам дал. А я не хотела показаться невежливой, – объяснила Холли.
– И ты считаешь вежливым взять у парня телефон и не позвонить?
– Ты считаешь меня невежливой? – вспыхнула Холли. Обида постепенно меркла, зато появилось негодование.
– Просто думаю, что если парень решил предложить тебе свой номер, то, видимо, считает, что есть шанс, что ты им воспользуешься.
– Или он кобель, дающий свой номер каждой встречной и поперечной. – Она рассмеялась.
– Согласен. – Он тоже нервно засмеялся. – Ну, видимо, вопрос тогда в том, сколько телефонов ты соберешь?
– Ого. Теперь я уже что-то вроде шлюхи, – заметила она с вновь появившейся обидой.
– Просто я думаю, что для тебя это внове и нужно быть осторожной, а то мужики могут не так понять.
– Теперь-то уж я в нее точно превратилась, – с вызовом сказала Холли.
– Извини. Я не хотел. – Логан попытался пойти на попятную, сознавая, что никак не может понять, почему вдруг испытывал такую неприязнь.
– Я не могу понять, ты чем-то встревожен или просто так меня оскорбляешь?
Он решил пояснить:
– Я хочу сказать, что обычно мужики свой номер дают, только если верят в возможность решительных действий.
– Ты же дал, – быстро произнесла она.
– Ну, это совсем другое дело. У нас с тобой деловые отношения. К тому же этот парень вообще не твой типаж.
– Никакого типажа у меня нет, – не то что у некоторых. Вторую часть она пробормотала себе под нос.
– Почему-то не могу представить тебя на «Харлее» за спиной у Глена-бармена, любителя татуировок.
– Ну, если так, может, я и позвоню – звучит интересно. И что ты имеешь против татуировок? – не без доли сарказма спросила она.
– Ничего не имею. Поступай как душе угодно. – Он изо всех сил пытался вернуться к небрежному тону, но видел, что не получается.
– Ну надо же. Усталость и пиво вызывают у Логана раздражительность, – шутливо заметила она, пытаясь идти тем же путем и облегчить разговор.
Снова возникло неловкое молчание. Холли предпочла бы, если она сделала что-то не так, чтобы Логан сказал бы ей об этом прямо в глаза. Один Чейз повел себя тактично. Когда Логан свернул на подъездную дорожку ее дома, она приняла одно решение. Ей необходимо было сделать так, чтобы они с Логаном отдалились друг от друга, хотя бы пока она не протрезвеет. Она была на грани совершения действий, о которых пожалеет, причем, пожалеет одна.
– Увидимся завтра, – напомнил он, когда она вышла из машины.
– К сожалению, – огрызнулась она, когда удостоверилась, что дверца машины захлопнулась и можно выплеснуть накопленную обиду.
Глава 12
Сдерживаясь, чтобы хорошенько не шлепнуть Аманду по заднице, Чейз отпер входную дверь и придержал ее, чтобы жена прошла в дом. Она скользнула мимо него с холодным и мрачным выражением, продолжая хранить молчание, о которое разбились все его вежливые попытки пообщаться с той самой минуты, как они покинули бар. Пока Чейз прощался с охранниками, которые привезли их домой, она поспешно прошла через прихожую и направилась прямо к причудливой формы винтовой лестнице. Где-то на середине высоченной лестницы она услышала, как закрылась входная дверь. Она резко остановилась, повернулась к Чейзу и с вызовом сверху посмотрела на него.
– Иногда ты просто не в состоянии вовремя заткнуться, – сухо сказала она, развернулась, ускорив шаг, поднялась наверх и скрылась в холле. К моменту, когда Чейз оказался у подножия лестницы, планируя устремиться за ней, он услышал отзвук хлопнувшей двери их спальни.
Аманда Уокер вошла в первую фазу истерики.
Все признаки налицо. Сколько он себя помнил, женщины закатывали ему истерики, часто именно в его интересах. Однако жена не была к этому склонна, по крайней мере к настоящим вспышкам. Он точно знал, в какой момент она вспылила. Определенно, все дело было в салфетке с номером телефона Глена.
Аманда из чувственной стала угрюмой, услышав, что Чейз дал Холли совет, и в ходе вечера все больше мрачнела. Когда они покидали бар и игривая словесная перепалка между Холли и Гленом вылилась в обмен телефонами, Чейз чувствовал, что у нее внутри все клокочет. Это был тот вид бессмысленного гнева, который она приберегала только для него, тем самым готовя почву для его любимого вида ссоры. Заинтригованный и возбужденный, Чейз поспешил вслед за Амандой вверх по ступенькам и вдоль длинного коридора, ведущего
