спросил он.
Офелия встала на носки и несколько раз подпрыгнула, чувствуя, как плитка уходит вниз. Блэквелл подошёл ближе, прижимаясь к её спине, и их совместное усилие заставило плитку углубиться ещё на полфута. Офелия пошатнулась, но Блэквелл удержал её за талию.
— Быстрее! — воскликнула она, когда они выбрались из углубления и побежали к остальным камням. Она вернулась к камню с двумя линиями и надавила на него. — Два готово!
— Три… четыре… — считал Блэквелл, нажимая на каждый из камней.
Офелия подошла к последнему камню, и он жестом предложил ей завершить дело. Улыбнувшись, она торжественно произнесла:
— Пять.
Комната начала дрожать. Офелия отшатнулась назад, снова столкнувшись с Блэквеллом, который обвил её талию рукой. Осколки камня начали осыпаться с потолка и глухо падать на пол. Они взглянули вверх и увидели, что потолок теперь был усеян небольшими отверстиями.
— Это всё? — прошептала Офелия, глядя на Блэквелла, чтобы понять его реакцию.
Он кивнул в сторону чего-то впереди:
— Смотри.
Она проследила за его взглядом и заметила проём в стене — около пяти футов в ширину, но всего три или четыре фута в высоту. Вполне достаточно, чтобы они могли туда проползти, хотя перспектива ей совсем не нравилась. Они подошли ближе и опустились на колени, чтобы заглянуть внутрь, но ничего, кроме тёмной бездны, не увидели.
Офелия бросила взгляд на Блэквелла и с усмешкой предложила:
— Камень-ножницы-бумага, кто пойдёт первым?
Он усмехнулся и начал расстёгивать своё изорванное пальто. Сняв тяжёлую одежду, он закатал манжеты рубашки до локтей. Офелия, не в силах отвести взгляд, следила за его движениями с явным интересом. Блэквелл, заметив это, приподнял бровь с лёгкой насмешкой, снимая галстук.
— Так-то лучше, — пробормотал он. — Теперь я смогу…
Что-то капнуло с потолка и упало на обнажённую кожу предплечья Блэквелла, прервав его на полуслове. Кожа моментально покрылась красными пятнами, на ней закипели волдыри. Хоть он и не показывал, что испытывает боль, вид его кипящей плоти заставил желудок Офелии перевернуться. Через мгновение рана исчезла, и кожа вновь стала безупречно гладкой.
— Офелия, — его голос был твёрд, как никогда, когда его форма начала мерцать между прозрачной и материальной. — Двигайся. Немедленно.
Тон его голоса показался ей неправильным, непривычным. Когда его лицо полностью утратило привычные весёлые нотки, её грудь сжалась от нарастающего ужаса. Она подняла голову и посмотрела на потолок.
И тут начался настоящий ад.
Блэквелл на короткое мгновение принял материальную форму, чтобы резко толкнуть её в сторону тоннеля. Офелия поползла вперёд на четвереньках, едва успев выскользнуть из комнаты, как сверху начал падать дождь из кислоты. Обжигающая жидкость прожигала её корсет и юбки, но несколько слоёв ткани спасли её кожу от ожогов. Блэквелл ругнулся, переместившись в тоннель перед ней, и схватил её за руки, чтобы быстро вытащить из опасного места.
Он отпустил её лишь для того, чтобы выбить ногой деревянную дверь в конце коридора, после чего втолкнул их обоих в очередную тёмную комнату.
— Держись, ангел, — успокоил он.
Она пыталась отдышаться, с трудом отгоняя панику, которая вползала в её сознание после столь близкого столкновения с кислотой. Блэквелл щёлкнул пальцами, и в его руках появились два бронзовые канделябра. Поставив их на пол, он огляделся.
— Нужно снять с тебя платье, пока кислота не добралась до кожи, — сказал он.
Едва эти слова слетели с его губ, как Офелия почувствовала жжение в области поясницы. Она зашипела, и Блэквелл быстро перешёл к делу.
Опустившись на колени позади неё, он искусно развязал корсет, вытащив ленты, и снял его с её тела, отбросив в сторону. Затем его пальцы разорвали пуговицы на её нижнем платье, и маленькие кусочки застёжек со звоном падали на пол. Платье и корсет отправились туда же, куда и остатки угрозы, что могла расплавить её плоть до костей. Холодный воздух коснулся её обнажённой кожи, и она с облегчением вздохнула. Боковым зрением она заметила блеск золота — к татуировке звезды, полученной после первого испытания, добавилась ещё одна.
— Спасибо, — тихо сказала она, поворачиваясь к Блэквеллу, и заметила, как танцующий свет свечей подчёркивал его мрачное выражение лица. — Что случилось?
— Я должен был перенести тебя отсюда, но потратил слишком много сил на месть, — признался он.
— На Кэйда?
Он отвёл глаза, коротко кивнув.
— Больше я такой ошибки не допущу, не волнуйся.
— Ты вытащил меня оттуда. Всё могло быть хуже.
— Ты не понимаешь, — он встретил её взгляд. — Каждый раз, когда я позволяю тебе пострадать, связь между нами слабеет. Со временем это затруднит мне слышать, когда ты призовёшь меня. Это могло стать катастрофой.
— О, — прошептала она. — Почему ты не сказал об этом раньше?
— Должен был, — согласился он. — Особенно учитывая твою склонность к неприятностям.
Офелия сдержала желание показать ему язык.
— Ладно. Больше никаких ошибок.
— Именно, — твёрдо ответил он. — А значит, я должен отвести тебя обратно в комнату, пока мы не активировали ещё какую-нибудь смертельную ловушку.
— Что? Нет! — возразила она. — Я рисковала своей жизнью под кислотным дождём не для того, чтобы всё бросить! Мы должны узнать, куда ведёт этот путь.
Блэквелл закатил глаза с явной усталостью, но спорить не стал. Он поднял один из канделябров, чтобы осветить остальную часть комнаты. Помещение было меньше предыдущего, стены и потолок отделаны тёмными досками из дуба с узлами. На дальней стороне комнаты стоял одинокий книжный шкаф.
— Могу предположить, что этот путь обратно в библиотеку, — заметил он.
— Чёрт возьми, — рассердилась Офелия. — Всё это ради ничего? Одна большая ловушка, ведущая в никуда? Я ненавижу это место!
На его губах появилась лёгкая улыбка.
— Добро пожаловать в клуб.
— Я снесу эти доски к чертям, если придётся, — размахивая руками, продолжила она.
— Ангел? — мягко произнёс Блэквелл.
— Я сожгу это проклятое место до тла!
— Офелия.
— Что?
Его глаза сверкнули знакомой хитростью.
— Хотя мне очень нравится твоя тирада, она была бы гораздо убедительнее, если бы ты не сидела почти голая.
До неё наконец дошло, что она была в одной нижней рубашке. Её щеки вспыхнули, и она, выдавив из себя сдавленный вскрик, поспешила закрыться руками.
— Отвернись! — скомандовала она.
— Думаю, уже слишком поздно для стыдливости, не находишь? — ответил он с приподнятой бровью.
— Говорит тот, кто сам не почти голый! — возразила она.
Теперь его улыбка превратилась в самодовольную ухмылку.
— Это можно легко исправить, если хочешь.
— Ты просто заноза в моём боку! — нахмурившись, произнесла она. — Честно говоря, удивлена, как легко ты справился с моим корсетом.
Он наклонился так близко, что их носы едва не коснулись.
— Нет такой одежды, которую я не смог бы
