— Полагаю, ты зря потратила деньги, Серена.
— Я ничего не тратила. Эту книгу прислал мне по почте Ротерхэм. И я за это ему очень благодарна. Он пишет, что в Лондоне все только о ней и говорят, чему я охотно верю.
— Ее прислал Ротерхэм? — воскликнул майор, неприятно пораженный этой новостью.
— Да. А почему бы и нет? О, ты сердишься, потому что он прислал мне письмо? — пошутила Серена. — Не стоит! Даже самый ревнивый влюбленный — а я надеюсь, что ты не из таких, — не может придраться к одному-единственному листку бумаги. Айво совершенно не умеет писать письма — вот все, что он нацарапал мне: «Дорогая Серена, на тот случай, если эта книга еще не попалась тебе на глаза, я посылаю тебе ее. Это недавняя попытка леди К. Лэм изобличить свет, в чем она весьма преуспела. Все говорят только об этом романе. Семейство Лэм надеялось наконец избавиться от нее, однако У. Лэм твердо защищает свою жену.
Кстати, если последнее письмо Гленарвона в этой уникальной исповеди является копией с оригинала, ты должна согласиться, что меня превзошли в невежливости. Я подумываю о том, чтобы приехать в Клейкросс, и могу появиться в Бате на следующей неделе. Искренне твой Ротерхэм». Согласись, в этом послании нет ничего, что могло бы тебя рассердить. — Серена бросила письмо на стол. — Пожалуй, мне не хотелось бы, чтобы Ротерхэм приехал в Бат. Он ведь обязательно раскроет наш секрет, дорогой. И если он будет не в духе, излишне и говорить, что этот человек может навредить нам. Но я попытаюсь обмануть его.
— А я бы предпочел, чтобы ты не делала этого. Я бы лично посвятил маркиза в наши планы, хотя бы для того, чтобы иметь право сказать, что я не очень благодарен ему за книгу, которую ты характеризуешь как «довольно пикантную».
— Боже мой, если у тебя такое настроение, я уж точно обману его, — воскликнула она. — Как ты можешь быть таким глупым, Гектор? Ты считаешь меня невинной Калантой? Ротерхэм знает меня получше.
— Что? — вскричал майор.
— Нет, нет, пожалуйста, — заговорила умоляюще Фанни, — Майор Киркби, вы неправильно поняли. Серена, дорогая, ну что ты говоришь! Твоя живость иногда заводит тебя чересчур далеко.
— Вполне вероятно. Но было бы неплохо, если бы Гектор научился не извращать то, что я говорю! — отрезала раскрасневшаяся Серена.
— Прости меня, моя королева, — торопливо пробормотал он. — Я не хотел… Боже милосердный, как я мог… Если бы ты не была невинной Калантой, как ты выразилась, — ладно уж, не сердись на меня — то почувствовала бы так же остро, как и я, неприличность такого подарка. Выбрось эту книгу и забудем об этом! Ведь тебе не может понравиться, когда клевещут на твоих друзей.
— Нет, это невозможно, — объявила Серена, разрываясь между раздражением и удивлением. — Моих друзей? Ты имеешь в виду эту компанию из Мельбурн-Хаус? Ты что, считаешь меня вигом? О, я никогда не была так оскорблена, как сейчас. Не знаю, что мне делать с тобой!
Шутливый ответ мог бы восстановить согласие. Однако чувство приличия, сильно развитое в майоре, было так оскорблено, что он не мог перебороть себя. Он говорил чрезвычайно серьезно, пытаясь заставить Серену понять его чувства. Но та, вконец потеряв терпение, обвинила его в ханжестве, и только появление Либстера, принесшего письма с почты, предотвратило бурную ссору. Серена оборвала разговор и заметила холодно:
— Если уж моя тетка написала мне, значит, мы узнаем сейчас, женился ли лорд Пулетт на леди Смит Бергес, или же это были только сплетни. Боже милосердный, да здесь не меньше семи писем. — Она протянула некоторые из них Фанни и стала разглядывать надписи на своих конвертах. Тут в глазах ее блеснула усмешка, и девушка вызывающе взглянула на мистера Киркби.
— Догадываюсь, о чем мне пишут. Я даже могу не вскрывать сургуч, пока ты не уйдешь. Однако, надеюсь, ты не станешь возражать, если я посмотрю, что хочет сообщить мне тетка. Видимо, очень много — я рада, что она сама уплатила почтовый сбор, а то я была бы просто разорена!
Майор не ответил и с недовольным видом отошел к окну. Внезапно Серена расхохоталась:
— Гектор, ты совсем расстроился. Не будь таким суровым. Ну не забавно ли? Тетка пишет, что посылает мне «Гленарвона». Она говорит, что я буду без ума от этой книги.
Это было уже слишком. Поневоле майор Киркби тоже рассмеялся. Девушка с улыбкой протянула ему руку, и он поцеловал ее, прошептав:
— Прости меня.
Она сжала его пальцы:
— Чепуха! Это такая мелочь! Давай посмотрим, о чем пишет тетушка. Ага! «Леди Купер выглядит изможденной и испуганной — я не удивлена и не собираюсь проливать слезы по этому поводу. Уверена, она была врагом леди Каролины Лэм с самого начала, и считаю, что за всеми этими улыбками и показным добродушием скрывается фальшивая и злобная женщина». О, моя тетушка была так добра, что послала мне разъяснение. Фанни, она думает, что в леди Морганет изображена не только леди Бесборо, но и герцогиня Девонширская. Что ж, если автор включает в роман своего мужа, то почему бы не включить в него и маму с теткой, даже если эта тетка мертва и не может ничего возразить…
Серена пробежала глазами все письмо до конца, хихикнула, потом собрала мелко исписанные листки и отложила их в сторону.
— Остальное — просто городские сплетни, и они могут подождать. Гектор, где находится Стэнтондрю? Мне сказали, что я обязательно должна посетить его. Там есть какие-то развалины храма друидов или что-то в этом роде. Если я буду смирно сидеть в ландо рядом с Фанни, ты поедешь с нами?
Он с готовностью согласился, пообещав разузнать, где именно находится это место, и вскоре попрощался с ними.
После его ухода Серена заметила:
— Я не стала дочитывать письмо, пока Гектор был здесь, потому что он незнаком с людьми, о которых пишет тетка, и наверняка ему бы это наскучило. Откуда только он набрался таких старомодных представлений? От своей матери, полагаю. Она — само воплощение провинциальной респектабельности. Бедная женщина! Мне жаль ее, хотя сама она жалеет себя еще больше. Для миссис Киркби это будет, наверное, мука — терпеть рядом с собой такое ветреное создание, как я.
Фанни, чье нежное сердце трепетало при мысли о трудностях, которые предстояло испытать майору, сказала:
— Серена, ты на самом деле вела себя неподобающе. Я думаю, что в этом случае чувства мистера Киркби делают ему честь.
— Да? — удивилась девушка. — А мне показалось, что он весь напичкан какими-то средневековыми воззрениями. Но Бог с ним! Тетушка пишет об удивительных достижениях этой Лейлхэм. Или правильнее назвать их поражениями? Ты только послушай!
Она снова взяла письмо леди Терезы и начала громко читать:
