— Не надо давать повода для сплетен, если помолвка не будет оглашена до осени. Ставлю десять к одному: до ее семьи дойдет, что какой-то мужчина увивается за леди Сереной. На твоем месте, Фанни, я бы разрешил людям наносить вам визиты, — прошло ведь больше полугода со дня смерти Спенборо. И хотя я не хочу, чтобы ты сняла траур или выезжала в свет, думаю, не будет ничего предосудительного, если вы станете принимать в своем доме — очень скромно, конечно! — избранный круг людей. Ты можешь устроить ужин или пригласить их поиграть в карты. Без сомнения, в Бате есть немало джентльменов, которые были бы не прочь поухаживать за твоей падчерицей, так как она красавица, да к тому же еще и богатая наследница. Полагаю, не стоит опасаться того, что Ротерхэм будет вставлять палки в колеса.
— Мы не знаем, как он отнесется к этому, папа. Но не в его власти помешать женитьбе.
— Не в его власти? Власть кошелька — достаточная власть.
— Только не для Серены и майора Киркби.
— Ну и дураки! Впрочем, это не мое дело. Меня беспокоит лишь то, чтобы о них больше не сплетничали, и потому я вовлекаю тебя в это предприятие. Хорошо бы, если этого молодого человека можно было удалить из Бата. Но, думаю, он на это не пойдет. Неплохо было бы также сделать его визиты сюда менее заметными. А этого можно достичь, разрешив и другим людям посещать вас.
— Я согласна, если ты считаешь это необходимым, — покорно откликнулась Фанни. — Наверное, было бы неплохо, если бы я стала понемногу выезжать из дома. Как раз об этом я разговаривала с мистером Киркби, когда ты появился. Знаешь, здесь с нами очень любезны и все время просят меня и Серену посетить лекции или концерты. Скоро состоится концерт в Нижних залах, который я бы хотела послушать. Мистер Гайнетт рассказал мне о нем вчера и пообещал, что если мы пойдем на него, он обеспечит нам места в закрытой ложе. Ты считаешь, мы с Сереной сможем пойти туда? Майор Киркби думает, что это вполне прилично, но даже если бы он так не считал, я не вижу в этом ничего предосудительного.
— Совершенно ничего предосудительного! — заверил дочь сэр Уильям. — Концерты — это же не балы! Уж если ваш майор хочет сопровождать вас, прихватите с собой еще несколько джентльменов. Вы, наверное, знакомы с кем-нибудь?
— О да, — неуверенно проговорила Фанни.
— Ты можешь пригласить старину Хенди! — добродушно рассмеялся отец.
— Да, разумеется. Только мне кажется, что ему совсем не нравится мистер Киркби.
— Генерал ревнует к майору, это точно! Думает, что ему перебежит дорогу красивый и честный молодой человек! — развеселился сэр Уильям, явно забывший о недавней нелестной характеристике, которую сам дал Гектору.
Если Фанни и сомневалась, что план ее отца будет осуществлен, она ни словом не обмолвилась об этом. Ее больше волновало, как Серена воспримет новость о том, что ее секрет раскрыт. Однако та, вернувшись домой посвежевшей после того, как прошагала семь миль в обществе такого же энергичного своего знакомого, приняла это очень хорошо и только попросила Фанни убедить отца не рассказывать о ее помолвке никому, кроме своей жены.
К ужину она сошла вниз в платье сизовато-серого цвета с черными лентами и выглядела такой красивой, что сэр Уильям был очарован ею. Зная, что это понравится Фанни, Серена изо всех сил старалась развлечь его и преуспела в этом настолько, что когда отец Фанни взялся за канделябр, чтобы отправиться спать, то заявил, что никогда в жизни не проводил более приятного вечера. В его собственном доме никто не радовал лорда Клейпола ни оживленной беседой, ни просьбами вспомнить анекдоты его юности. Вообще-то ему не понравилось бы, если бы какая-нибудь из дочерей разговаривала на манер Серены, и, конечно, сэр Уильям никогда не стал бы играть с дочерьми в пикет на грошовый выигрыш — проиграл бы он или выиграл, результат для него не имел значения.
Отец Фанни был так доволен проведенным вечером, что решил остаться в Бате еще на одну ночь. Он заявил дочери, что не будет вреда, если майора Киркби увидят в его обществе, поэтому он отправится с обеими леди в галерею и на прогулку. Фанни не была уверена, что появление ее отца в обществе майора рассеет подозрения сплетниц в галерее. Но так как она привыкла считать мнение других людей более надежным, нежели свое собственное, и все еще относилась к отцу с большим почтением, то не стала возражать ему. Было еще неизвестно, явится ли Гектор в галерею, — в последнее время майор не часто появлялся там, потому что более привычными для него стали ежедневные верховые прогулки вдвоем с Сереной.
Однако тот, желая узнать у Фанни, как долго пробудет ее отец в Бате, явился-таки в галерею и был ошарашен, когда сэр Уильям крепко пожал ему руку и приветствовал его так, будто перед ним стоял его любимый племянник. Как показалось Фанни, отец вел себя вполне сносно. Он обнаружил в галерее несколько своих старых знакомых и каждому из них сумел внушить, что майор Киркби — старый верный друг сэра Уильяма — по его личной просьбе уделяет внимание леди Серене и ее падчерице.
Гектор быстро подхватил эту игру, и этим настолько понравился лорду Клейполу, что он начал уже считать майора весьма неплохим человеком и пригласил его отужинать с ним вечерком на Лаура-Плейс и сыграть потом два-три роббера в вист. Фанни — посредственный игрок в карты — и не подумала возражать, ибо была рада тому, что убедила Серену не знакомить отца с миссис Флур.
За ужином сэр Уильям продолжать выражать свое одобрение майору и повару Фанни, при этом особую его похвалу заслужили испанские оладьи с яблоками. Портвейн был также неплох, и отец Фанни уселся за карточный столик в отличном расположении духа. Оно, впрочем, продлилось недолго, потому что в партнеры ему досталась дочь. И если он был самым искусным игроком из всех четверых, Фанни абсолютно не умела играть.
После первого роббера она почти плакала — так язвительно критиковал отец все ее оплошности. Но, к счастью, во втором роббере ее партнером оказался майор. Когда Фанни с нервным смешком заметила, что его можно пожалеть, Гектор лишь ободряюще улыбнулся. После этого она собралась с духом и в результате заиграла гораздо лучше. Сэр Уильям продолжал указывать на ее ошибки, но так как сейчас они были ему на руку, тон его был снисходительным и не очень пугал Фанни. Майор же постоянно подбадривал ее всяческими одобрительными репликами, находил убедительное объяснение ее оплошностям, а когда игра закончилась их поражением, произнес:
— Леди Спенборо, а не бросить ли нам вызов этим первоклассным игрокам? Давайте-ка возьмем у них реванш!
Вдова с готовностью согласилась и, так как Серена была более опытным игроком, сэр Уильям тоже не стал протестовать. Серена была так благодарна Гектору за то, что тот защищал Фанни от наскоков отца, что даже позволила при расставании поцеловать себя в губы, что делала крайне редко. При этом она растроганно заметила:
