Заместителями Огольцова в Главном разведуправлении МГБ стали генерал-майор Евгений Петрович Питовранов, он же начальник первого управления (внешняя разведка), и генерал-лейтенант Василий Степанович Рясной, он же начальник второго управления (внутренняя контрразведка).
Евгений Питовранов рассказывал в газетном интервью, как в 1938 году его, секретаря парторганизации Московского института инженеров транспорта, попросили назвать четырех надежных человек для службы в НКВД. Через несколько дней всех пригласили на Лубянку. Заседание вел первый заместитель наркома Берия. Ежов, чьи дни в НКВД были сочтены, сидел молча. Берии понравились все четверо, которых назвал Питовранов. И его самого тоже взяли в наркомат, хотя он еще учился и ему предстояло защищать диплом.
— Ничего, — махнул рукой Лаврентий Павлович, — здесь университеты пройдешь.
Молодого человека отправили в Горьковское областное управление заместителем начальника отдела. Кадры в чекистском аппарате менялись стремительно. Его предшественник по кабинету уже сидел в тюрьме…
Питовранов стремительно рос в должности. В годы войны Питовранов перебывал начальником управлений НКВД — НКГБ в Горьковской, Кировской, Куйбышевской областях. После войны — наркомом госбезопасности Узбекистана.
В 1946 году генерал-майора Евгения Питовранова перевели в Москву и назначили начальником второго (контрразведывательного) управления Министерства госбезопасности. Он принимал участие во многих позорных послевоенных сталинских акциях, например, выезжал в Питер, чтобы лично арестовать людей, ставших жертвами так называемого «ленинградского дела». Рвение было оценено.
3 декабря 1950 года Сталин подписал постановление политбюро о больших кадровых перестановках в МГБ:
«Учитывая, что объем работы Министерства государственной безопасности значительно увеличился, в связи с передачей из МВД СССР пограничных и внутренних войск, милиции, созданием новых оперативных управлений, а также для того, чтобы коллегиально рассматривать наиболее важные вопросы чекистской работы, Политбюро ЦК ВКП(б) постановляет:
1. Увеличить количество заместителей министра государственной безопасности СССР до семи человек.
2. Утвердить заместителями министра государственной безопасности СССР:
тов. Питовранова Е.П., освободив его от должности начальника 2-го Главного управления МГБ СССР…»
Новому заместителю министра было всего тридцать пять лет. Карьеры при Сталине делались быстро, потому что постоянно освобождались высокие кресла. Но так же скоро из начальственного кабинета можно было угодить на нары.
После отстранения Абакумова генерал Питовранов получил от политбюро выговор за то, что «не проявил необходимой партийности и не сигнализировал ЦК ВКП(б) о неблагополучии в работе МГБ». Несколько дней, пока Огольцов болел, Питовранов исполнял обязанности министра госбезопасности. Но Сталину доложили, что и Питовранов «тесно работал с Абакумовым и находился под его враждебным влиянием».
Отдыхавший на юге вождь вызвал к себе нового министра госбезопасности Семена Игнатьева и распорядился Питовранова и еще группу крупных чекистов арестовать. Философски заметил:
— Посадите, и пусть сидят. У чекиста есть только два пути — на выдвижение или в тюрьму.
29 октября 1951 года в четыре часа утра Питовранову позвонил только что назначенный первым заместителем министра госбезопасности генерал-полковник Сергей Арсеньевич Гоглидзе и попросил срочно приехать. По его тону Питовранов все понял.
Его держали в Лефортове, он был заключенным «номер три». Но ему повезло. Он успел понравиться Сталину. После ареста Абакумова в МГБ позвонил сталинский помощник Поскребышев — у Сталина был срочный вопрос, и никого, кроме Питовранова, на месте не оказалось. Он поехал к Сталину, который уже собирался на отдых в Цхалтубо. Вождь стал подробно расспрашивать Питовранова о системе работы разведки и контрразведки.
Его особенно интересовала система вербовки агентуры. Спросил, сколько всего агентов. Услышав ответ, удивился: зачем так много? Сказал, что в свое время у большевиков был только один агент среди меньшевиков, но такой, что они знали все!
Питовранов провел у Сталина больше часа. Вернулся на Лубянку поздно ночью. Ему сказали, что, пока он ехал, вновь позвонил Поскребышев: утром, без четверти двенадцать Питовранов должен быть на Курском вокзале, чтобы проводить товарища Сталина. Питовранов приехал. Платформа была совершенно пуста. У поезда стоял министр путей сообщения Борис Павлович Бещев.
Потом появились две машины. В одной — охрана во главе с Власиком, во второй — Сталин. Он неспешной походкой подошел к вагону. Питовранов и Бещев пожелали ему счастливого пути, и поезд тронулся.
Помня об этой беседе, Питовранов, сидя в тюремной камере, написал Сталину письмо не с просьбой его помиловать, а с перечнем предложений о реорганизации разведки и контрразведки, понимая, что о таком письме вождю обязательно доложат. Так и получилось. Новый министр Семен Игнатьев держал у себя это письмо месяц, а потом все-таки доложил Сталину.
«В разведке много лет не было хороших руководителей, — писал Питовранов. — При т. Меркулове — бездарный Фитин, при Абакумове — проходимец Кубаткин, а затем хотя и умный, но не очень оперативный и не острый Федотов. Я убежден, что т. Савченко тоже не тот человек, который должен возглавить разведку, чтобы она обеспечила выполнение требований ЦК…
ЦК ВКП(б) неоднократно отмечал, что врагам удавалось отрывать чекистские аппараты от партийных органов. Я думаю, что условие для этого отрыва в некоторой мере создается своеобразной кастовостью, флюсоподобной односторонностью многих чекистов, связанной в известной мере с особенностями их работы.
Если Вами будет признано необходимым, я мог бы свои соображения по этому вопросу и предложения, вытекающие из них, доложить т. Игнатьеву…
Зная Вашу строгость, но и Ваше великодушие, я как родного отца прошу Вас, товарищ Сталин, дать мне возможность исправиться».
Вождь сказал новому министру госбезопасности Семену Денисовичу Игнатьеву:
— Я думаю, что Питовранов человек толковый. Не зря ли он сидит? Давайте через какое-нибудь время его выпустим, сменим ему фамилию и вновь возьмем на работу в органы госбезопасности.
Питовранов продолжал писать вождю. И после этого, рассказывал Питовранов журналистам, отношение к нему в тюрьме изменилось. Ему стали давать книги и подселили сокамерника — Льва Романовича Шейнина, писателя и бывшего начальника следственного отдела союзной прокуратуры. Питовранов по профессиональной привычке представился ему инженером, который работал в Восточной Германии и потерял важные документы…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
