ли в Оттаву, то ли в Монреаль во главе партийной делегации КПСС на очередной съезд компартии Канады. Яковлев встречал нас в аэропорту, видимо, это было положено по протоколу. Я тогда уже входил в Центральный Комитет КПСС.
— То есть вы были уже выше его по должности? — уточнила я.
— Конечно, выше, — согласился Р. И. — После встречи мы с ним около часа гуляли по пустому аэропорту и вспоминали наших общих знакомых. Его интересовало, главным образом, кто затеял интригу вокруг него. Относительно меня он, наверное, раньше подозревал, но теперь, видимо, уже понял (и так это действительно было), что я к этому непричастен. Он сказал, что хорошо освоился в своей должности, разобрался во всей этой несложной механике, но ему уже прискучило быть послом, и он хотел бы вернуться назад, хотя бы в Академию общественных наук при ЦК КПСС: там как раз организовался Институт идеологических проблем. Он хотел бы перейти туда на работу. Накануне отлета мы попрощались с ним, и он опять повторил свою просьбу — попросил об институте… Я выполнил его просьбу и переговорил с ректором Академии общественных наук. Но Яковлев явно в чем-то хитрил со мной, потому что он тогда так и не появился в Москве.
Журналист и историк В. В. Огрызко наиболее основательно изучил хранящиеся в разных архивах документы ЦК КПСС того времени. Он полагает, что своей статьей «Против антиисторизма» Яковлев хотел публично откреститься от шелепинской группировки, которую к тому времени уже фактически разгромили. По мнению историка, именно по протекции «железного Шурика» Александр Николаевич получил должность первого заместителя заведующего отделом и затем ориентировался именно на Шелепина. Но теперь настали другие времена, следовало резко поменять курс.
Александр Николаевич Шелепин. [ТАСС]
«Чтобы резко поднять свои акции, Яковлев решил потоптаться на журнале „Молодая гвардия“, — пишет Огрызко. — Еще недавно „Молодая гвардия“ считалась чуть ли не вотчиной Шелепина. Получалось, что, топчась на „Молодой гвардии“, Яковлев вольно или невольно топтался и на своем бывшем покровителе Шелепине, что должны были заметить и оценить Брежнев и Суслов»[84].
Впрочем, есть немного фактов, свидетельствующих о реальном участии Александра Николаевича в шелепинской группировке. Да, возможно, на каком-то этапе он испытывал симпатии к молодому, энергичному руководителю, который, в отличие от Брежнева, хотел перемен в стране и партии (вопрос — каких?).
К этой же версии склонялся и Г. И. Куницын, она изложена в его книге «Девять писем „архитектору перестройки“ Яковлеву». Ниже мы еще обратимся к этой работе, а пока — только о том, как, по мнению автора, первый зам. зав. Агитпропом попал в послы. Куницын, который хорошо знал Александра Николаевича, поскольку в одно время учился с ним в Академии общественных наук, а затем работал на такой же должности в Отделе культуры ЦК, утверждает, что Яковлев стал жертвой борьбы двух группировок в руководстве партии. По его мнению, будущий «архитектор перестройки» делал ставку на секретаря ЦК А. Н. Шелепина, который на всех парах несся к вершинам власти и имел неплохие шансы стать главой коммунистической партии.
«Железный Шурик», как его звали еще с комсомольских времен, вступил тогда «в закулисное единоборство с Брежневым», считая Леонида Ильича очевидным слабаком на арене аппаратных ристалищ. Попутно Шелепин формировал свою будущую команду, и именно он — опять-таки по утверждению Куницына — двинул наверх молодого провинциала Яковлева. Так это или не так, теперь трудно сказать, однако в пользу такой версии говорит следующий факт: Яковлева не два, а почти четыре года мариновали в должности исполняющего обязанности заведующего Отделом пропаганды. Несмотря на его старания, его докторскую степень, отсутствие проколов в работе и абсолютную лояльность «ленинскому курсу». Всего этого оказалось недостаточно. Полноценным завом он в те годы так и не стал.
Брежнев и люди из его окружения с болезненной ревностью относились к любым подозрениям относительно амбиций Шелепина, полагая, что тот намерен сместить Леонида Ильича с должности генсека. В сентябре 1967 года «железный Шурик» был без объяснения причин освобожден от должности секретаря ЦК и отправлен руководить профсоюзами. Затем стали разгонять его команду, причем под раздачу попали и реальные друзья несостоявшегося «бонапарта», и те, кто лишь подозревался в симпатиях к Шелепину.
Г. И. Куницын уверяет, что в приватных разговорах его тогдашний друг А. Н. Яковлев не раз выказывал позитивное отношение к А. Н. Шелепину, отмечал его деловые качества, а в ответ на упреки, что бывший комсомольский вождь и глава КГБ тяготеет к сталинизму, отвечал так: «Это уже прошлое. На самом деле Шелепин — демократ и хочет внедрить у нас двухпартийную систему»[85].
Что же касается амбиций Шелепина, то о них с разной степенью уверенности пишут многие современные историки. Конечно, на фоне старцев и партбюрократов Александр Николаевич Шелепин действительно выделялся и своей энергией, и желанием перемен, он часто играл «не по правилам», а потому рано или поздно был обречен.
Куницын обращается к бывшему другу в своих «Девяти письмах»: «Постепенно все вы оказались в объективе брежневского наблюдения. И началось мягкое удушение всей вашей группы, поставившей на Шелепина»[86].
А вот как об этом «удушении» вспоминал Н. Н. Месяцев, отправленный с должности главы Гостелерадио послом в Австралию:
Первым убрали с поста первого секретаря МГК КПСС Николая Егорычева после его критического выступления на Пленуме Центрального комитета партии. Потом Владимира Семичастного — с должности председателя Комитета государственной безопасности СССР. Затем весной и летом 1970 года были освобождены Владимир Степаков, заведующий Отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС, Василий Толстиков, первый секретарь Ленинградского обкома и горкома КПСС, Василий Дрозденко, член Политбюро, секретарь ЦК компартии Украины, Николай Родионов, первый секретарь Челябинского обкома КПСС, Каюм Муртазаев, секретарь Бухарского обкома ЦК компартии Узбекистана, Георгий Тер-Газарянц, секретарь ЦК компартии Армении, Дмитрий Горюнов — генеральный директор Телеграфного агентства Советского Союза, Вадим Тикунов, министр охраны общественного порядка РСФСР, Борис Бурков — председатель правления Агентства печати «Новости», Рафик Нишанов — секретарь ЦК компартии Узбекистана. В апреле 1970 года от обязанностей председателя Комитета по телевидению и радиовещанию был освобожден и я. Несколько позже был выведен из состава Политбюро ЦК КПСС Александр Шелепин[87].
Трудно сказать, представляли ли «железный Шурик» и его «комсомольцы» реальную опасность для Брежнева, но очевидно одно: это была некая, хоть и не оформленная формально, группа единомышленников, которые по-своему видели пути решения важных экономических и политических проблем. А как мы знаем, всякую фракционность или даже подозрение в этом «грехе» партия беспощадно искореняла.
В
