А. М. Буровский в самих истоках русской истории увидел своеобразный фарс: «По страницам киевских былин разгуливают Илюша Муромец или Алеша Попович — здоровенные дебиловатые типы, которые то пьянствуют в компании Владимира Красное Солнышко, то кого-нибудь «мочат»: то Соловья-Разбойника, то Жидовина, то еще какое-нибудь «чудище поганое»»[538]. Какая уж тут высокая культура…
Директор Института экономики РАН Р. Гринберг убежден, что «наш человек — либо барин, либо лакей. Главная забота жизни — вырваться из народной толщи и попасть в президиум»[539]. От него не отстает и заместитель Председателя Совета Федерации А. Торшин: «Ленимся много. Встаем не рано утром, ложимся спать под бряканье телевизора. Мы забыли, что демократия — это ежедневный труд»[540]. Постепенно вырисовываются основные качества русского человека: «лень, расхлябанность и необязательность»[541].
Сходную попытку огульно обвинить россиян в лени предпринимает доктор философских наук В. Ф. Шаповалов. Он считает, что «неухоженность и необустроенность» российской земли «заключается в вековой привычке относиться к родной земле как к чему-то не своему, чужому. Российский человек словно постоянно ощущает временность своего существования здесь, в той точке пространства, где ему выпало жить. Ощущение временности, конечно, не может настраивать на то, чтобы обустраиваться капитально. Несомненно, отношение к родной земле как к «не своей» сформировалось под влиянием двухсотлетнего господства крепостного права, труда на барской, отчужденной земле. Такой же, отчужденной от хозяина оставалась земля и при советской власти»[542].
И это при том, что более 90 % семей в стране имеют приусадебные участки. Из общего числа на долю личных подсобных хозяйств сельского населения приходится около 80 % произведенной продукции, крестьянских — около 7 %. Таким образом, сельский семейный сектор производит около половины всей сельскохозяйственной продукции страны[543]. Иными словами, лень, тупость и преступность русских — миф, оружие в информационной войне против России.
Несмотря на это, заместитель Председателя Государственной Думы, заслуженный юрист России В. В. Жириновский задается следующим вопросом: «Почему мы такие — слишком агрессивные, слишком революционные? Почему многим из нас хочется всегда вешать, душить, расстреливать, рубить головы?»[544] Утверждается, что «взяточничество столетиями существовало в политико-правовой жизни нашего народа и закрепилось в нем как традиция. Взяточничество не собирается отмирать само собой, оно воспроизводится в большей или меньшей степени в каждом новом поколении людей»[545].
Современные исследователи почему-то убеждены, что «насилие против государства и его представителей общественное сознание пока еще считает преступлением. И то — только в центре. А на окраинах — там в рыбинспекторов и прочих представителей власти, которые от имени государства мешают гражданам выживать «кто как может», давно уже стреляют без раздумий. О кавказских республиках уж и не говорим… Так что не удивляйтесь, если через пару лет после победы «оранжевых» такой же обыденностью, как сейчас неуплата налогов, станет, например, отстрел шоферами автоинспекторов, вымогающих взятки на дорогах. Причем другие водители будут проезжать мимо, и никто ничего «не будет замечать». Как сейчас никто не бежит в милицию, если узнает, что его знакомый не заплатил налоги…»[546]
О «преступности» россиян охотно рассуждает И. Ю. Новичкова: «Отсутствие правовой культуры, навыков цивилизованной жизни и правил ведения политической деятельности, разрешения различных социально-политических и межнациональных конфликтов является одной из главных причин предельного обострения криминогенной обстановки в стране. Большинство проблем решается зачастую самым примитивным и варварским методом — путем насилий, преступлений, войны, экстремизма и оголтелого национализма. Налицо правовой беспредел в обществе»[547].
Попутно выясняется, что именно рабский характер россиян не позволил свободе утвердиться в России: «Наш человек (не только военный, но и гражданский) не выдержал испытания свободой. Ведь армия — это живой слепок общества, лишь чуть более формализованный: каково общество — такова армия. На рубеже 1980-1990-х годов общество пережило своеобразную эйфорию от «свободы без берегов». Между тем свобода, как учили мыслители прошлого, — сложное, противоречивое явление. Она невозможна без определенных социальных ограничений… права, морали, традиций культуры»[548].
Доктор исторических наук, академик Ю. Афанасьев убежден в порочности российского менталитета: «Строго говоря, большая часть населения России — это не гражданское общество, а весьма однородная масса не только в смысле низких доходов, но и в смысле основных немудреных устремлений. Больше всего массе людей хочется правды и порядка. При этом, правда, в их понимании — это справедливость, толкуемая как равенство, хотя бы на уровне нищеты, плюс ненависть вперемешку с завистью ко всем, кто выбился из нищеты. А порядок — все, что подобные устремления обеспечивает: сильная власть и «крепкая рука» карающая тех, кто живет «не по-нашему»»[549].
Рабский характер россиян доказывается и иными, порой достаточно любопытными способами: «Простой россиянин предпочитает надежную традицию рискованным инновациям — даже водопроводу или канализации. Еще до сих пор добрая половина российских граждан ходит по малой нужде «до ветру» — иногда до ближайшей стенки — и чувствует себя при этом вполне счастливо»[550].
Вполне откровенно высказывается на эту тему и писатель М. Веллер: «Рабское положение формирует рабскую психологию. Русские народные пословицы и поговорки о труде просто проникнуты трудолюбием и трудоголизмом. Работа не волк, в лес не убежит. От работы кони дохнут. И т. д. и т. п. и масса матерных. Малый противовес одобрений труду этого усталого задора не перетянет. Трудом праведным не поставишь палат каменных. Вот вывод народной мудрости. Господа — и ведь тысячу лет это остается на Руси правдой…» Утешает мысль, что говорит он так, очевидно, искренне болея за «никчемный» русский народ. Однако, видимо, к русским себя не причисляет. Конечно, как же иначе, если суть русского определяется этим «мастером слова» как «имперский раб»![551] Не отстают в обличении русских и другие деятели искусства. Так, народный артист СССР О. Басилашвили просто убежден в их рабской психологии: «У многих российских граждан в генах заложено рабское понимание мира»[552].
Своеобразный итог всему вышесказанному подводит «правозащитник» В. И. Новодворская: «Русские… это спившийся, обленившийся и никчемный народец. Он уже ни на что не способен и только зря занимает свое место на земле. К тому же он и генетически вырождается, сокращается в поголовье. Поэтому для общественного блага было бы лучше, если бы территорию России отдали под опеку ООН, а еще лучше, если бы ее оккупировали американцы, заселили ее нормальными людьми, колонизовали и цивилизовали… мы здесь не на цивилизованном Западе… очень важно научиться стрелять первыми, убивать»[553].
Что можно сказать, видя такие сплоченные действия власти, ученых и творческой интеллигенции? Сегодня они явно объединились, чтобы лишить россиян желания хоть что-то изменить в собственной стране.
Заключение
Эта книга рассказывает об информационной войне, которую Запад каждый день и каждый час ведет против России. На самом деле она началась не вчера и не 50 лет назад, а уже очень давно. Перед нами типичный пример столкновения двух цивилизаций, каждая из которых обладает собственными представлениями о том, что хорошо, а что — плохо, о месте человека в мире и о его предназначении.
Подобное положение дел ярко отражает наблюдение западного исследователя У. Лакера по поводу того, как проявились различия между российской и западной культурой в период Великой Отечественной войны: «Если немцы были озадачены огромным разрывом между русской нищетой и отсталостью, с одной стороны, и советской военной мощью — с другой, то русских в не меньшей степени поразил резкий контраст между немецкой бесчеловечностью и высоким уровнем жизни даже в разрушенной Германии… Немцы и русские серьезно ошиблись в суждениях друг о друге — немцы, полагая, что недостаточные гигиенические навыки свидетельствуют о пороках человеческой природы, а русские, наивно считая, что высокий жизненный уровень гарантирует цивилизованное поведение»[554].
