— Эрат, вам пора.
— Да, да, Эн, сейчас. — Мар взял руку Лоэра. — Мне стало грустно. Кажется, что-то в нас изменилось за это время. Но, думаю, мы всегда найдем общую правду, не так ли?.. А теперь мне действительно пора. Как стемнеет, за вами сюда придет Эн Элис и проводит за городскую стену — никому не придет в голову искать вас там…
— Постойте, Мар. Вы заговорили о Квине…
— Не будем о нем, Лоэр.
— И все же… Когда вы встретились, общались ли с ним, как он сейчас?
Мар нахмурился и вздохнул.
— Мы встретились в первый же день его приезда в Сурт. Ах, Лоэр! Я готов был отдать ему всего себя, лишь бы облегчить его страдания! Я полюбил его и изливал перед ним всю свою душу!.. Кто же знал, что он шпион гнофоров? А злой дух толкал меня все дальше: я как истинному другу, как любезному брату, говорил ему о подлых деяниях отца, о целях и жестокости гнофоров. Я противопоставлял их чудовищные замыслы благородным намерениям таких чистых и преданных правде людей, как вы, Лоэр, как Эргант… Я был уверен, что мы с ним едины в помыслах, что в нем клокочет та же ненависть к служителям неба…
— Идемте же, идемте, эрат.
— Сейчас, Элис… Вы знаете, Лоэр, после наших бесед этот мальчишка иногда часами сидел неподвижно, не проронив ни единого слова. Сидел, устремив застывший взгляд в одну точку. Лицо будто каменное… Он нервный, Лоэр, и я боялся в такие моменты беспокоить его.
— Может быть, он все понял, Мар? Может быть, наконец большая правда дошла до этого жестокого сердца?
— О нет. Я не верю ему и не поверю теперь никогда!..
— Эрат, — снова напомнил о себе Эн Элис.
— Да, да, идем. Прощайте, Лоэр, да сопутствует вам удача! Обо всем потолкуем при встрече. А сейчас я не могу задерживаться ни на миг, поверьте…
Элис пришел поздно вечером с узлом в руке и угрюмо сел напротив Лоэра.
— Плохи дела, эрат, — сказал он не сразу. — Диф Орант, старший сын суперата, недавно чуть не убил эрата Мара: соглядатаи Оранта что-то пронюхали про заговор и теперь нам всем придется скрываться.
— Где Мар сейчас? — встревожился Лоэр.
— Он ушел по делу — надо предупредить товарищей, а завтра или послезавтра придет туда, куда я отведу вас. Идемте же.
Эн Элис вышагивал уверенно, все время держась тени и безлюдных мест. Он всю дорогу молчал, зато взгляд его был внимателен и быстр. За городскую стену они пробрались каким-то узким ходом и вскоре оказались неподалеку от Тенистого Залива и гор, среди полуразрушенных домов. Элис провел Лоэра в хорошо сохранившийся подвал, в котором оказалось все самое необходимое на первое время, даже родниковая вода.
— Ну вот, — сказал Элис. — Придется вам пока жить здесь.
— А вы?
— У меня сейчас те же заботы, что и у эрата Мара. Но я тоже вернусь дня через два… Я принес вам одежду. Думаю, она будет получше вашего балахона. Только вот что, эрат: дайте мне слово не ходить в город, не подвергать себя риску. Вы можете и здесь заняться полезным делом: сходите в пещеру, где-то в ней спрятаны гнофорские тайники с великими знаниями. Мы с эратом были там два раза, но пока ничего не нашли.
— Я попытаюсь. А как войти туда?
— В Сыром Ущелье увидите плоскую каменную плиту. Слева от нее — углубление, похожее на ухо. Шепните в это ухо: «Иги-раги-тан!»
— Что за бессмыслица…
— Я не знаю языка родины Ремольта, однако плита откроет вход лишь сказавшему эти три слова. Их недавно узнал эрат Мар, подслушав разговор двух гнофоров из совета.
— Иги-раги-тан… — повторил Лоэр.
— Да. Желаю вам успеха, эрат.
— Спасибо, Элис. И еще мне хотелось бы побывать на кладбище.
— Можете сходить туда ночью. Хотя… Вы не боитесь призраков? Там по ночам бродит белый призрак: говорят, не может отыскать обратно дорогу в страну мертвых… Врут, конечно! — Эн Элис долго и сосредоточенно приглаживал рукой непослушные волосы. — А эрату Мару верьте: он теперь весь наш. Что же касается восстания, то следует сделать все возможное, чтобы предотвратить его. Сегодня эрат Мегул признался, что любая стычка с властями может помешать планам Синего Пустынника. А он днями будет в Сурте.
— Днями? — обрадовался Лоэр. — И у эрата Мегула есть связь с Синим Пустынником?
— Есть. Недавно от него был посланец… Простите, эрат, мне пора. Наговоримся через два дня. Лоэр проводил его до выхода.
— Мне бы очень хотелось повидать эрата Мегула, Элис.
— Я приведу его сюда, эрат. Прощайте.
Хотелось еще посоветоваться насчет доноса верных прономов, но не стоило из-за этого задерживать товарища. Ведь и так было ясно, что содержание этого письма прозвучит теперь пустым звуком и для примэрата и для Народного Собрания. Все разговоры еще впереди. А их так много!
3. РОЖДЕНИЕ ГАРМАНЫ
Поразмыслив над советом Эна Элиса, Лоэр пришел к заключению, что отдать дань памяти отцу и Ледии лучше всего ночью, а в пещеру можно сходить днем. До нее совсем близко — только пересечь луг. Сотни две шагов, самое большое — три. Луг, конечно, пустынен, нечего тут делать людям. Если кому надо к храму Ремольта, пойдут другой дорогой. Хотя ведь к храму пути нет — гнофоры вырыли перед входом три полукольцевых рва, заполненных водой, чтобы люди не смогли больше приходить к Вещей Имтре… Из развалин своего временного жилища Лоэр долго вглядывался в поросшую травой долину. Отсюда был виден даже храм Ремольта. Над ним неподвижно висели едва различимые полупрозрачные шары.
Не заметив ничего подозрительного, Лоэр покинул укрытие и вскоре вошел в сырой полумрак холодных стен. Каменную плиту и углубление с левой стороны он нашел сразу. Еще раз внимательно осмотрелся и тихо произнес:
— Иги-раги-тан!
Тяжелая каменная плита нехотя сдвинулась с места и поднялась. Как только Лоэр скользнул в чернеющий проход, она опустилась снова — неслышно, без звука, как будто и не было в ней невероятной тяжести. Жуткий, нежилой мрак сдавил тишиной. Припомнив советы Эна Элиса, Лоэр нащупал тонкий плоский камень. Под ним лежали невиданные самоцветы. Стоило чуть приподнять камень, как своды пещеры тотчас вспыхнули призрачным сиянием, неровности пола обозначались отчетливо, и лишь даль широкого прохода по-прежнему оставалась черной. Самоцветы были холодными, и Лоэр безбоязненно взял два из них: путь предстоял неблизкий и следовало учитывать неожиданности.
Чем дальше, тем потолок пещеры становился выше и освещался слабее. Зато стены и поднимавшийся постепенно пол — особенно в нешироких залах и коридорах — просматривался рельефно, и ни одна подробность не ускользала от внимательных глаз Лоэра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
