Лоэр сжал свои сильные пальцы на медной броши его плаща:
— Вот что, друг мой: поскольку в этом деле виноваты вы, возьмите четырех человек и откройте двери храма. А о случившемся мы успеем поговорить позже.
Щеки Берка посерели и каштановые волосы, казалось, тоже, но тут же ткнул пятками бока лошади и, окликнув товарищей, вернулся к храму…
И вот они здесь, на лесной поляне, перед телами зверски убитых людей. Низкие мужские голоса, сначала несмело, потом все увереннее запели старую погребальную песню: Ты, повелевающий зерну замереть в земле и взойти из него молодой поросли, — открой еще раз глаза! Ты, чьей властью раскрываются почки, посмотри еще раз на меня!.. Лоэр, словно зачарованный глядел на тело Мара Оранта, и, как это ни дико, не верил, что того уже нет. Он не слышал топота копыт несущейся по лесной тропе лошади, услышал только внезапно наступившую тишину и разорвавший ее голос всадника:
— Беда, эрат!
— Горше этой беды не может быть… Ну, что там еще?
— В Сурте началось восстание!
Лоэра будто ударили.
— Кто?!
— Кар Норот, бывший член Народного Собрания.
— Я собственной рукой снесу ему голову! — Лоэр только теперь понял, что перед ним Эн Элис: кто еще может так неуклюже сидеть на коне и рассеянно приглаживать огненные волосы. — Эх, прозевали вы, Элис. Прозевали! Не зря они шептались за нашими спинами! Ну, доберусь я до него!
— Поздно, эрат: Норот только что был сражен стрелой, когда выходил из своего дома. Временно возглавил восстание сотник Лузер. Однако он человек осторожный, помышляет больше не о победе, а о том, чтобы поменьше рисковать. Эрат, надо спасать восстание. Народ прослышал, что вы вернулись, и теперь никого не хочет признавать предводителем повстанцев. И я тоже.
— И вы тоже… — Взгляд Лоэра, опустился вниз, на траву. — Каково положение сейчас?
— Не знаю, эрат. Известно только, что нашим приходится туго. Замутили воду… Вот что, Элис: я спасу людей, а на восстание ваше мне наплевать.
— Поступайте, как найдете нужным, благородный эрат. Я буду с вами.
— Нет. Вы останетесь здесь. Не забывайте, теперь только мы двое знаем о тайнике. — Лоэр подозвал помощника. — Дорогой Берк, жизнь этого рассеянного юноши дороже гнофорских сокровищ…
Берк склонил голову:
— Я все понял, эрат. Я буду оберегать его. Однако мне не нравится, что вы оставляете ребят здесь. Отряд сейчас нужен в городе.
— Он нужен тут, Берк. Лишь чрезвычайные обстоятельства вынуждают меня вернуться в Сурт. А вас очень прошу отдать братский долг погибшим товарищам.
— Слушаю, эрат.
Лоэр приблизился к телу Мара Оранта с ровно приставленной головой и с минуту стоял перед ним на коленях, глядя в красивые и чистые черты воскового лица, затем медленно поднялся. Не исключено, что ему не придется присутствовать на погребении ни Ледии, ни Мара… Боги, сколько в мире несправедливости! Кто как не он, должен проводить в последнюю дорогу свою первую любовь и доброго друга? Да, Мар был другом. И Ледия любила только его, Лоэра, и все, что с нею случилось, случилось против ее воли… Боясь расслабиться, Лоэр с усилием отогнал ненужные сейчас мысли. К нему робко приблизился Элис:
— Возьмите мой плащ, эрат: повстанцы просили меня, чтобы вы явились к ним именно в этом плаще — они узнают вас издали.
Лоэр с удивлением рассматривал плащ, который уже видел когда-то. Он был ослепительно красным, хотя и прозрачным, а с внутренней стороны — бесцветным и почти невидимым. Элис напомнил:
— Это плащ мудрого Рута Линара Эрганта — он надевал его в первый день, как стал примэратом… Да, да, конечно… Тогда еще поговаривали, будто он принадлежал самому Ремольту.
Лоэр внимательно выслушал последние советы и наставления Эна Элиса, поблагодарил его и протянул руку Берку:
— К ночи поставьте дополнительные караулы вокруг лагеря.
Берк кивнул и, взяв под уздцы, подвел коня к тропе.
— Ждем вас с победой, эрат Лоэр!
— Победы не будет, Берк. Приготовьтесь принять войско в пять тысяч мечей.
Берк поднял широкое скуластое лицо — веснушки вспыхнули ярче, темные глаза еще больше потемнели.
— Жаль, эрат. Может, передумаете? Ведь одержать верх ох как важно! Важно не столько для нас, сколько для народа: надо встряхнуть его, отвлечь от общей беды, это же просто необходимо, как вы не понимаете!
— Встряхнуть. Отвлечь… Да вы мудрец, Берк! Как это не пришло мне в голову раньше?
— Ну конечно же. Подумайте, что может получиться, если восторжествует суперат, хоть вам и удастся спасти всех повстанцев.
— Спасибо, друг мой, я подумаю на пути к Сурту…
Конь взял с места в карьер — и яркий плащ, словно огненные крылья, взметнулся за плечами Лоэра. Город был недалеко. За короткое время Лоэр должен определить свое отношение к восстанию окончательно. Итак… если повстанцы не возьмут верх, будет хуже, это очевидно. Значит, только победа. Народу обходима встряска, отвлечение от несчастья: люди сейчас пребывают в страхе перед неизвестностью, и начавшееся восстание может не только отвлечь, но и излечить окончательно! Случится, не случится, а искать пути к спасению надо! Если видится хоть малейшая возможность помочь людям, надо ее использовать! А что же дальше? В состоянии ли повстанцы удержать город от нашествия врага? Что можно противопоставить им? Пять тысяч регулярных солдат и примерно втрое больше плохо вооруженных и плохо обученных горожан, которые в бою будут похожи на коров, идущих на бойню?.. Впрочем, так ли? Многие из них служили и, следовательно, знают, за какой конец держать меч, а оружие… оружие будет, если удастся захватить арсенал раньше противника.
В Сурт Лоэр влетел через Кузнечные ворота, как посоветовал Элис, но внезапно попал в тыл светоносцев, которые теснили восставших к реке. Долго не раздумывая, он выхватил меч и с громким кличем ринулся через ряды красных плащей с изображением золотого солнца. Его заметили — сначала повстанцы и только потом светоносцы. Друзья приветствовали долгожданного кумира радостными возгласами, враги сначала опешили, потеряв несколько человек, затем пустили в смельчака тучу стрел. Лоэр прорвался сквозь плотные ряды светоносцев. Друзья дали ему свежего коня. Вскочив на него, он обратился к повстанцам во всю силу своего голоса:
— Друзья! Позади нас смерть: там стена и река. Выход один — отбросить врагов к Храму Благоденствия, и вы это сделаете! — Он выхватил из рук повстанца знамя и с размаху бросил его, как копье, в гущу красных плащей. — Вот ваша победа, — возьмите ее!
От оглушающего «хэ-э-эй!» вздрогнули и задрожали стены зданий, и повстанцы ринулись за своим знаменем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
