украсть лошадь и проскакать на ней через весь город.
От осознания масштаба такого подвига у меня даже головная боль прошла.
Я набрал воздуха в грудь и запел.
«Свяжи ручку двери с ножкой шкафа шелковым платьем, чтоб не открыли раньше времени, пой и вяжи простыни! – велел воображаемый учитель безопасности, пока я надрывал больное горло. – Шёлк выдерживает колоссальную нагрузку!»
«Мой чемодан! Мои вещи! Мои крема!» – мысленно взвыл я и рассовал по внутренним карманам самые ценные мелочи. Всё не влезло – пришлось запихнуть прямо под пояс. Остальное не поместилось, и ничего с этим поделать было нельзя.
Затянув узел на ножке кровати потуже, я взял кочергу и, заново начав песню, подковырнул раму.
Откуда в моих покоях взялась кочерга? Посмотрел бы я на того храброго попаданца, который не припас бы ничего под своей кроватью на случай внезапного разоблачения.
Раму снять тихо не получилось. Дерево скрипнуло, громко треснуло – и во все стороны брызнуло разбившееся стекло. В коридоре тут же раздались обеспокоенные крики. Выиграть пару минут на побег не удалось – счет пошел на секунды. Я досадливо цыкнул языком, одним ударом снес торчащие острые осколки и перекинул самодельную веревку через подоконник.
В дверь начали настойчиво долбиться, когда мои ноги уже были снаружи.
– Что у тебя случилось?!
И за все эти дни меня впервые при звуке этого голоса охватил злой азарт.
– Ничего страшного, Светозар Людотович! – призвав на помощь всю свою актерскую выучку, спокойно ответил я и кашлянул. – Окно случайно разбил!
Что там ответил глава Дома и кто там к нему подошел еще, я выяснять не стал.
Если бы моя мама увидела меня, то точно подала бы заявку на международные соревнования и никогда в жизни больше не поверила бы, что спорт не по мне. Моё хилое холеное тельце слетело вниз по стене почти со скоростью свободного падения, за пять секунд домчалось до конюшни и с акробатической ловкостью вскочило на первую попавшуюся оседланную лошадь. Сознание выхватывало то перекошенные лица слуг, то пациентов, бросившихся врассыпную, то разинутый в гневном крике рот Светозара, который высунулся в разбитое окно.
– Чего стоите? Хватайте его, олухи!
Седая борода развевалась на осеннем ветру и хлестала по лицу Аранта, который молча стоял рядом с ним и смотрел на меня круглыми глазами. Почему-то мне очень хорошо запомнились алая шелковая лента на фоне сине-желтых рукавов и выражение его лица. Мудрец смотрел на меня точь-в-точь как маленький ребенок, которому вместо обещанного щенка подарили кактус.
Я в приступе лихого веселья отсалютовал ему на прощание и пришпорил лошадь. Та напоследок заржала, укусила кого-то и, проскочив через полуоткрытые ворота, помчалась во весь опор.
– В сторону! В сторону! – орал я, и встречные шарахались под защиту тротуаров и стен.
– Догнать! Схватить! – надрывались за спиной. – Остановите его!
Я пригнулся пониже, вцепился в жесткую лошадиную гриву и только через минуту сообразил, что сделал. «Тут уже даже не гены казаков – сами степные кочевники времен великого переселения народов лично помогли своему недотепе-потомку!» – нервно хихикнул внутренний голос. Я согласился. Без них не обошлось точно, потому что у меня на подобные трюки с живой лошадью никогда не хватало духа, и отрабатывал я их исключительно на трясущемся муляже под вентилятором в зеленой комнате. Эпичную сцену с табуном коней, скачущих следом за мной, нарисовали уже потом. Подумать только, одна-единственная историческая дорама, снятая черт знает когда, а в нужный момент тело вспомнило абсолютно всё!
«Захочешь жить – и не так раскорячишься», – справедливо заметил воображаемый учитель и поправил очки.
«Говорила я тебе, что ненужных навыков не бывает!» – покачала головой мама.
«Молоток! Ты себя всегда недооценивал!» – воскликнул папа, одобрительно подняв большой палец.
– Спасибо вам, а теперь свалите, – пробормотал я и тряхнул головой, прогоняя видения.
Только галлюцинаций вдобавок к погоне и дифтерии мне не хватало для полного счастья.
Я свернул в проулок, распластался на конской шее, пахнущей потом и соломой, пропустив над собой какие-то веревки…
– Не смей! – отчаянно взвыл позади трубный, какой-то нечеловеческий глас.
Грохнул выстрел. В метре впереди меня из ставни брызнули щепки. Лошадь испуганно заржала и припустила еще быстрее.
Оглянувшись на очередном повороте, я увидел, как Арант отобрал дымящееся ружье у бледного до зелени Ильи. Какое-то мгновение мы смотрели друг другу в глаза, а затем мудрец отшвырнул ружье.
– Не стрелять! Тэхон, стой! – закричал он.
– Идите на хрен! – ответил я с истерическим смехом.
Рынок с пристанью вырос неожиданно. Кобыла снесла гончарную лавочку, проскакала с громким ржанием по всей площади и затормозила, угодив в толпу. Я осознал, что чудом вырванное преимущество вот-вот будет потеряно, и направил лошадь дальше. Спрятаться было негде. Нырнуть под пирс?
На моё счастье, впереди показался корабль господина Чана.
– Дайфу Лим!
Из-за прилавка у сходней на меня испуганно смотрели Юн Лан и его старший брат. С палубы корабля выглянул господин Чан. Увидев сцену, достойную приключенческого фильма, он перегнулся через перила, поймал мой панический взгляд, что-то выронил из рук прямо за борт и экспрессивно выругался на китайском, красноречиво потыкав в сторону упавшей вещи.
Я плохо знал китайский, но слова «море», «вниз» и «плыви сюда» понял прекрасно.
Обезумевшая лошадь взвилась в воздух и врезалась в морские волны. Брызнула соленая пена, истошно закричали люди. Перед тем, как холодная вода сомкнулась над головой, я рванул липучку враз отяжелевшего наряда и нырнул в глубину, всматриваясь в пронизанные солнцем воды.
– Тэхон, нет! – услышал я, когда осторожно высунулся из воды.
Арант бился в истерике. Судя по звукам, он рванул в воду следом за мной, и теперь его пытались вытащить на берег.
– Успокойся! Он не мог так просто утонуть! – рявкнула Годана. – Обыщите здесь всё!
– Да! – поддержал женщину бас Ильи. – Он наверняка под мостками проплыл и спрятался, стервец!
Послышался шорох и разочарованное:
– Здесь нет.
Я мысленно усмехнулся. Я не такой дурак – прятаться прямо под их ногами.
– Да… Да, точно! – воспрял духом мудрец. – Да, обыщите всё!
У Чанов пошли искать, понял я, когда послышался возмущенный голос Хван Цзи. Нет, я был не там. Господин Чан был очень понятливым, а команда корабля – очень благодарной. И даже если бы весь рынок одновременно заглянул под палатки, никто бы меня не нашел.
Потому что у господина Чана под кораблем плавал настоящий водолазный колокол. Деревянный, но с тяжелым плоским языком, на который вставал пловец. Они с его помощью чистили днище корабля от моллюсков. А чтобы воздуха хватало, приделали к его вершине длинный гибкий шланг –
