в которые без крайней нужды лучше не лезть. И при любых обстоятельствах, чем меньше людей знает детали операции, тем лучше.
В общем, разговор дал больше вопросов, чем ответов, но при этом и четкий план действий. Приказы же и впрямь не обсуждаются – у особиста было вполне достаточно полномочий. Оставалось лишь принять их к сведению и действовать. И надеяться, что удастся остаться в живых. Обидно, конечно, когда тебя используют вот так, втемную. Надеешься все-таки на чуть больший уровень доверия. Увы, обида – это месть самому себе за несбывшиеся прогнозы. Не сумел правильно оценить свое место в мире – сам виноват. Впредь будешь умнее.
Правительственный космодром. Через тридцать шесть часов
Звездолет бы красив. Изящная двухсотметровая конструкция, более всего напоминающая отполированный до блеска наконечник копья. Вытянутый, чуть приплюснутый корпус, матово отсверкивающий в лучах светила, и небольшие аэродинамические плоскости, облегчающие ему вход в атмосферу. Это гиганты вроде «Ирбиса» вынуждены были полагаться на мощь двигателей, для таких гигантов попросту невозможно было создать крылья. Не существовало пока в природе конструкционных материалов, способных выдерживать такие нагрузки. Разве что из нитрида их делать, но количества этого материала, достаточного для одного подобного корабля, человечество не произвело за всю историю. Да и, по чести говоря, стоимость такой конструкции… Ладно, не стоит о грустном.
Тем не менее, если большие звездолеты вынуждены были опираться только на свои двигатели, то легкие кораблики, вроде этой яхты, крылья во время маневров в атмосфере использовали, причем весьма эффективно. Меньшая нагрузка на двигатели, меньший расход топлива, словом, весьма неплохое инженерное решение.
Увы, если верить предоставленной местными информации, главным достоинством корабля оставались красота и внутреннее оснащение. Ходовые возможности средненькие, вместимость тоже не впечатляет. На борту есть вооружение, однако уровень его далек от впечатляющего. Хватит шугануть одиночного пирата, но и только. И удивляться тут нечему, задача подобных кораблей комфортно и безопасно доставить vip-персон до места назначения. А еще особист рассказал, почему выбрали именно этот корабль. Все просто – его продавали по дешевке. Ибо суденышко это прошлого поколения, построено было по заказу какого-то мафиозного босса. Того завалили, корабль остался невостребованным и лет десять пылился в ангаре. За эти годы появились корабли и более скоростные, и заметно превосходящие в возможностях. А местным и такое сойдет, что, в общем-то, соответствовало истине. Так что выкупили за смешные деньги и радовались.
Зато, и это радовало, экипаж кораблю требовался минимальный. Во всяком случае, для перегона. Механик да пилот, он же штурман. Все остальное делала автоматика. Естественно, имелся еще целый штат поваров и прочих стюардов, но вот как раз сейчас в них попросту не было смысла. Так что Истомин за капитана, пилота и штурмана в одном лице, а механика предоставили местные. Что, в общем-то, правильно – он в своей технике, за которой присматривает с момента покупки, разбирается всяко лучше.
Механик был тут же – высокий, на полголовы выше Истомина, совсем молодой парень, рыжий и веснушчатый. Обладатель редкого имени Ганс, больше всего он напоминал вешалку в комбинезоне – очень худощавое сложение при широких плечах. Короткий разговор позволил сделать вывод – мальчишка невероятно компетентен. Что, в принципе, и неудивительно для сотрудника президентского космоотряда, пускай и на второстепенной резервной должности. Ладно, посмотрим, каков он в деле, отстраненно думал Истомин, обходя корабль.
Рубка «Звездного ветра», именно такое имя носила яхта, выглядела устаревшей. Ну да Истомину было не привыкать – «Ирбис» тоже не шедевр модерна. Зато все было чистым, ухоженным, а скрупулезно прогнанные лейтенантом стандартные тесты показывали, что все в норме и настроено в соответствии с общепринятыми правилами. Разумеется, что будет дальше, покажет только полет, но пока что проблем Истомин не видел.
Машинное отделение тоже сверкало чистотой. Для любого корабля, хоть морского, хоть космического, подобное не вполне характерно – где-то да найдутся потеки масла или обшарпанный кожух. Тем не менее «Звездный ветер» стоял особняком и выглядел в этом плане явным исключением из правил. Ухаживали за ним отменно, что, в общем-то, и неудивительно – борт номер один, как-никак.
Самое интересное, Истомину приходилось бывать на корабле аналогичного назначения дома, в Империи. Там машинное блестело поменьше. Впрочем, имперцы славились общей надежностью и в то же время простотой механизмов, но некоторое разгильдяйство все же в характере оставалось, так что удивляться нечему. Здесь вообще все было в порядке, и рубка, и двигатели, и каюты. И запасы продуктов на дальний перелет.
Кстати, вот здесь рыжий Ганс крепко лопухнулся. Когда Истомин попросил ему пояснить по запасам, что есть что, он только глазами хлопнул. Не знает он, что там загружено, и все тут. Этим другая служба занимается, к ней механик касательства не имеет. А тот факт, что стюардесс в этом полете не ожидается, и придется разбираться с вопросами самому, похоже, в голову ему даже не приходил.
Откровенно говоря, Истомина это все тоже волновало постольку-поскольку. Главным образом в том плане, что раз уж приходится заниматься черт-те чем, то стоит извлечь из этого максимум удовольствия. Попробовав, к примеру, чем тут кормят президентов. Что же, придется выяснять это опытным путем, решил Истомин, буркнул Гансу: «Да у меня мыло хозяйственней тебя», да и занялся своими делами, благо тут и без черной икры с омарами вопросов хватало.
Особист был тут же и выглядел недовольным. Во-первых, ему это по должности положено, а во-вторых… «Очень гладко все. Слишком гладко». Что уж там гладко или не гладко, оставалось лишь гадать, но ясно видимая нервозность старшего товарища передалась Истомину. Да так, что он поневоле начал озираться вокруг. Правда, без какого-либо эффекта.
Наконец появились и те, кого они ждали. Надо сказать, рисковать не стали – все же триста километров от города, мало ли что, а потому о наземном транспорте предпочли срочно забыть. Русаков выделил пассажирский бот, который использовали обычно при проведении эвакуации. Машина неуклюжая и не слишком быстрая, да и с комфортом так себе, зато добралась за полчаса, и никаких при этом неприятностей.
А вот приземлился бот не слишком удачно, и вина в том была не пилота и не сбой техники. Просто, когда бот завис в десятке метров над землей, непонятно откуда вылетели и ударили в него сразу три зенитные ракеты. Переносные, легкие, но этого хватило. Не предназначенная для боя тяжелая машина покачнулась, осела на нос и рухнула, сминая кусты. Не взорвалась, но и самого факта падения было достаточно. Тут же заработал откуда-то тяжелый лучемет – и
