— Вероятно, папаша выпускает.
— Ну, вот. По простой почте письма не дойдут, так мы отправим их по воздушной.
— Что ты мелешь? Что ты предлагаешь?
— Пускать воздушные шары, — торжествующе ответил Том.
Сначала никто ничего не понял. Том терпеливо объяснил свой план. Когда каменщик уразумел его, он привлек мальчика к себе и сказал тихо и взволнованно:
— А ведь я мог бы иметь своих таких плутов, если бы не стал потребителем. Ну, спасибо, ребята!
Конечно, их больше не посылали спать. Тут же была оказана финансовая поддержка их предприятию, и акционерное общество «Том, Рамзес и К0 * начало свою деятельность. Наутро десятки маленьких бездельников пускали воздушные шары с рекламой, бегая в восторге по всему городу. Неудивительно и не подозрительно было,
что эти шарики залетали и на аристократические улицы и даже появились около дворца первосвященника. Но здесь их запускали уже сами Том и Рамзес. Они всячески старались направить полет шарика в нужном им направлении. И мы знаем, что один шарик попал на голову Сидонии. Реклама еще раз доказала, что самое могучее орудие врага можно обратить против него же.
ВОЙНА ОБЪЯВЛЕНА
И все-такивоздушный шарик — только игрушка. Еще несколько их упало на двор тюрьмы. Антиной вертел в руках сморщившийся кусочек резины. Даже если Том действительно сигнализировал заключенным, то как ответить ему? Как дать указания? Антиной меньше всего догадывался, что мальчики не одиноки. Загадка об источниках финансирования рекламного предприятия была для него неразрешимой.
Пользуясь тем, что остальные узники, кроме него самого, Стиба и Сидонии, почти не выходили на прогулки (лорд заболел сплином, профессор писал проекты религиозного общества атлантов, с Бриггсом же все, кроме профессора, обращались так, что он предпочитал уединение), Антиной весь день не покидал двор. Осторожно осматриваясь, он ловил каждый спускавшийся шарик, разглядывал его, но ничего, кроме рекламы, не находил, а шарики уже ни на что не годились. Он улыбался каждому привету маленьких друзей, если только они его посылали. Но приветами не выводят на свободу.
Поздно ночью, ничего не дождавшись, он решил пройтись по двору перед сном. Он низко опустил голову, он не хотел смотреть в небо, с которого сыпались не удовлетворяющие его игрушки, в небо насилия и обмана. Он медленно ходил кругами по двору, отчаявшийся и расстроенный. Почти у самых дверей его камеры что-то резануло его по лбу, и в это же время он наступил на какой-то камешек. Он отшатнулся и снова увидал детский шарик над головой. Но на этот раз шарик был привязан тонкой ниткой к небольшому грузилу. Шарик был хорошо наполнен и, конечно, взвился бы к небу, если отрезать грузило. Антиной притянул шарик. К нему тоже была прикреплена реклама. Но на оборотной стороне записки очень бледными, почти незаметными чернилами, как клеймо фабрики, были поставлены какие-то инициалы. Антиной оглянулся, сунул записку в рот и проглотил. Потом он схватил шарик и юркнул к себе. Люди земли уже спали. Антиной прислушался — в коридоре тоже была тишина. Никто не следил за арестантами, зная, что выйти из коридора нельзя.
Антиной спрятал шарик под кровать. Шарик, казалось, рвался вверх, но Антиной привязал его к ножке. Потом он вырвал листок из своей записной книжки и сел к столу. Глаза его остановились, твердея и углубляясь. Так ловят лупой солнце и, сосредоточив лучи в одной точке, зажигают дерево. И глаза Антиноя вспыхнули, он быстро написал что-то на листке. Это была короткая формула. Потом он приписал несколько скупых слов. Затем осторожно прикрепил листок к шарику и вышел, крадучись, во двор. Прижавшись к стене, он оторвал грузило, и шарик взлетел и скрылся с его глаз. Крадучись же, Антиной вернулся в камеру и тихо улегся в постель. Но спать он не мог. Его судьба была вверена капризному шарику и летела сейчас над домами.
На другой день Антиной был очень бледен.
Вечером, проходя мимо Стиба и Сидонии, с недоумением взиравших на него, Антиной шепнул:
— Ложитесь, не раздеваясь.
Ночью в дверях своей камеры стоял, прижавшись к стене, Антиной и ждал. На двор спустился шарик с привязанными к нему тремя другими. Добравшись до них ползком, Антиной схватил их. Они были упруги и почти тяжеловесны. Антиной осмотрел их и скрылся в доме. Он вошел к Сидонии и сказал ей:
— Идем.
Она покорно встала и пошла за ним. Она любила и не расспрашивала. Они вместе вошли к Стибу. И ему Антиной сказал:
— Идем.
— Куда?
— Не знаю. Во всяком случае — на свободу.
— Но как?
— Вы увидите. У вас есть вода? Намочите носовые платки и закройте ими нос и рот.
Они вышли в коридор. Антиной шел впереди. Он подошел к оконцу, за которым стоял часовой, посмотрел, закрыл оконце собой и постучал. Часовой медленно открыл дверь и, держа саблю вытянутой, не видя Стиба и Сидонии, грубо спросил:
— Что надо?
— Я бы хотел поговорить с отцом, — ответил Антиной.
К двери сейчас же подошел весь караул этого коридора. Антиной сделал неуловимое движение одной рукой, которую он спрятал за спиной, держа в ней пойманные сегодня шарики. Другую, с носовым платком, он поднес к лицу. Часовые в полном составе вдруг закачались и медленно опустились на пол. Некоторые даже захрапели. Антиной подошел к начальнику караула, тронул его ногой и достал ключи из его кармана.
Они вышли на улицу. Антиной бросил сморщенные пустые шарики.
— Сонный газ, — рассмеялся он, отнимая платок от лица. — Моя формула была правильна.
Шофер, залезший под автомобиль на другой стороне улицы и, казалось, забывший весь свет в своем усердии, быстро выкарабкался, вскочил на сиденье и подъехал к Ангиною. Наблюдавший его работу человек, в котором Том и Рамзес сразу признали бы каменщика, вскочил на сиденье рядом ' с шофером. Антиной открыл дверцу, и беглецы сели в закрытый автомобиль. Автомобиль бешено рванулся и понесся.
Ехать было трудно. Несмотря на условную ночь, улицы были ярко освещены. На тротуарах толклись бесчисленные пешеходы. В воздухе стоял непрерывный гул.
Антиной внимательно наблюдал непривычное движение из-за занавесок. Он спросил в трубку:
— В чем дело?
Каменщик взволнованно ответил:
— Стране зеленых солнц объявлена война. Антиной изменился в лице. Потом он посмотрел на свой хитон, на костюмы своих спутников и еще раз крикнул в трубку:
— Есть во что переодеться?
— Под сиденьем, — коротко ответил каменщик. Антиной достал скромные плащи и набросил их на себя и на плечи спутников.
Количество автомобилей и прохожих было так велико, что шоферу пришлось сильно замедлить ход. Везде развевались флаги, трехцветные значки торчали в петлице у каждого. Прохожие останавливались и оживленно беседовали друг с другом. Рестораны, кабачки, пивные торговали вовсю. По улицам шаталось невероятное количество пьяных. Мальчишки, охрипнув, носились с вечерними выпусками газет и кричали. Кое-кто бросал шапки в воздух. Полиции на улицах было втрое больше, чем обычно.
