расстройством. Ситуация казалась безнадежной, но…
– Вы сами не знаете, что сделали!
Алекс встал на колени у столика, чтобы удобнее было рыться в коробке.
Валерия с Джорджо не знали, что ответить на слова сына. Может, думали они, это болезнь заставляет его так говорить.
– Мне нужно идти, – твердо сказал Алекс, поднимая коробку.
– Алекс, стой! – Джорджо вскочил и раскинул руки со взбухшими венами, толстыми нитями проступавшими под кожей; его воспаленные глаза выражали отчаяние.
– Не трогайте меня! Вы мне больше не родители!
– Прошу тебя, Алекс! – крикнула Валерия с дивана, в панике схватившись за голову.
Джорджо протянул руки к сыну, пытаясь его остановить. Они обменялись взглядами, полными боли и гнева. Отец безвольно уронил руки.
И Алекс увидел. Увидел белую кроватку. Увидел свои запястья и лодыжки, зажатые в тиски и привязанные к краям кровати. Увидел большой пластырь у себя на рту. Увидел белые халаты и синеватый свет.
Отмахнувшись от этого воспоминания, Алекс с ужасом посмотрел на родителей. Они были беспомощны перед его взглядом.
– До свидания, – сказал он, прежде чем покинуть комнату и исчезнуть. Только Марко мог помочь ему кое-что понять.
Глава 30
– У меня нет слов, – прокомментировал Марко, выслушав рассказ друга. – Значит, у тебя всегда был этот дар! Теперь понятно, откуда взялась та видеозапись с тобой маленьким…
– Давай посмотрим рисунки. Может, найдем еще что-нибудь полезное.
– Конечно. Дай-ка взгляну. – Марко вынул из коробки несколько листов и блокнотов. Алекс тем временем держал в руках портрет Мэри Томпсон. Художник не пожалел фломастера на ее густые кудрявые волосы и пухлую, коренастую фигуру. Рядом с женщиной был нарисован диван и картина с лунным грунтом на переднем плане – та самая, что он видел в доме няни Дженни.
– Чего я не могу понять, так это почему я. Кто я? Кто мы с Дженни такие?
– Алекс, может быть, это не ты, может быть, это не вы.
– Что ты хочешь сказать?
– Не факт, что вы такие одни. Может, есть и другие, подобные вам. На самом деле разумнее думать, что вы не одиноки. Беккер – один из вас.
Алекс встревоженно посмотрел на друга, а с улицы в этот момент послышался нарастающий шум: гудки, крики, сирены – казалось, город накрыла звуковая волна.
– Можно, я еще пороюсь в твоих бумажках? – спросил Марко, доставая из коробки очередную порцию рисунков.
Алекс тем временем выудил оттуда ежедневник в лиловой кожаной обложке. Он открыл его и сразу узнал мамин почерк. Это был ее дневник. Алекс начал листать страницы. Если не считать некоторых подробностей его младенческого периода жизни, таких как вес, рост, питание, сон и прочих моментов, дневник в основном был посвящен болезни.
Алекс посмотрел в окно. Город окрасился в серый цвет, густой туман опустился на улицы толстым одеялом. В доме напротив Алекс заметил женщину, которая перегнулась через подоконник и тянула на себя веревку с бельем. Этот будничный жест навел Алекса на мысль о том, что за последнюю неделю его жизнь перевернулась с ног на голову и что жизни всех людей, возможно, уже никогда не будут прежними.
– А вот это интересно, – пробормотал Марко, изучая следующий листок. – Послушай, что здесь написано: «Мне приснилось, что Дженни уйдет, что она меня бросит. Но это не ее вина. Однажды мы снова встретимся».
Алекс не мог поверить своим ушам. Все так и произошло.
– Марко, кем, черт возьми, я был в детстве?
– Особенным человеком, – ответил Марко, продолжая перебирать содержимое коробки. Вдруг его рука замерла на весу, словно он понял что-то очень важное.
– Возможно, бесконечные измерения синхронны, – сказал он, сощурив глаза, чтобы уловить ускользающую мысль, – как CD.
– При чем тут компакт-диск?
– Есть теории на эту тему. Когда я только начал интересоваться мультиверсумом, я наткнулся на одну такую. У CD есть начало и конец, то есть продолжительность звучания. Но если ты вынешь его из плеера, то в этот момент весь временной диапазон диска окажется у тебя в руках. Может, и вселенные синх… – Марко остановился, вытаращив на что-то глаза.
– А теперь что?
– Посмотри на это, – сказал он, протягивая Алексу лист бумаги. На рисунке была комната, и в ней два мальчика. Один сидел в кресле, и под ним было написано: «АЛЕКС». Второй сидел на стуле с большим колесом на переднем плане, рядом было имя «МАРКО». Мальчик в инвалидном кресле держал в руке лист бумаги, на котором можно было разглядеть этот же, только крошечный, рисунок. В правом нижнем углу стояла дата: декабрь 2014 года.
Алекс окаменел. Он не знал, что сказать. Его парализовала мысль: что бы он ни сказал сейчас, это с большой вероятностью уже было им сказано.
– Теперь ты понимаешь? – спросил Марко, в то время как шум, доносившийся с улицы, сменился клокотанием дождя, обрушившегося на город.
– Это мы. Это мы… сейчас! Я нарисовал эту сценку десять лет назад!
Алекс замер в потрясении и долго смотрел на пророческий рисунок, а затем начал качать головой, глядя себе под ноги. Марко лихорадочно перебирал другие рисунки. В этих бумагах могла быть написана их судьба, а может, и не только их. Через несколько секунд он остановился на смятом листочке.
– Нет… только не это.
– Что ты нашел? – спросил Алекс.
Марко не ответил, а просто протянул рисунок, чтобы он сам посмотрел. Взглянув на картинку, Алекс побледнел. В правом углу – шар с коричневыми пятнами в обрамлении синих пятен размером побольше. Толстая карандашная линия выходила за пределы контура. Шар был похож на планету, которая вполне могла быть Землей. Алекс перевел взгляд в левую часть рисунка. Еще один диск, только ярко-красный, от него отходил хвост, поэтому было понятно, в каком направлении летит это небесное тело: прямо к большой голубой сфере. Внизу справа стояла дата.
– Завтра, – сказал Марко, – к Земле. Это уже случилось, и это произойдет снова.
– Нет, неправда, я не верю. Это ошибка.
– Алекс, это не ошибка! – Марко взял несколько рисунков и один за другим показал их Алексу. – Ты нарисовал параллельные реальности, в которых побывал за последние несколько дней. Пирс, Мэри Томпсон…
– Мы что, умрем? – спросил Алекс едва слышно.
Выражение лица Марко вдруг стало меланхоличным.
– Да, думаю, что да.
В это мгновение перед Алексом, как проекция, возник образ, который как будто был в нескольких шагах от него, в комнате рядом с Марко. За своим столиком с картами в руках сидел малайский гадальщик.
Слова мужчины звенели в голове Алекса, как связка праздничных колокольчиков, его пронзительный взгляд гипнотизировал.
«Все мы в
