документами. Если будут вопросы — позвоню в кабинет. И будь готов после обеда со мной поехать, поработать. Все давай, я побежал! — я сложил листы с информацией, запер кабинет, но уже на лестнице был остановлен новым вопросом молодого сотрудника.
— Паша, а нам…это…деньги собирать?
— Какие деньги?
— Ну, эти же сказали, десять тысяч собирать… Адвокат сказал.
Я с досадой остановился, спустился на пару ступенек вниз, чтобы мои глаза были на одном уровне с глазами Руслана.
— Брат, а я не знаю, что тебе сказать, просто не знаю. С одной стороны, это западло, бандитам деньги давать. А с другой стороны, возможно, надо начать собирать, чтобы были, но только не под проценты. А с третьей стороны, мы постараемся сделать все, чтобы мы победили. А с четвертой стороны, то, что вы отдадите этим упырям деньги, следствие и суд используют против вас, указав, что этим вы фактически признаете свою вину. Так что в этом вопросе я вам советчиком быть не могу. Все, я побежал. Шоколадку сам не съешь!
Три часа я провалялся дома, на матрасе, в обществе счастливого Демона, попивая молотый кофе и изучая огромные листы с распечатками Информационного центра. А в два часа мы с Русланом стучали в старую дверь квартиры, расположенной в скромной «хрущевке» по улице Сурового края. Дверь нам открыла невысокая сухонькая старушка в толстых очках. Пропустив нас в темный коридор квартиры, она молча пошла в комнату, где села в массивное кресло перед стареньким черно-белым телевизором, на экране которого молодой Кожугетыч вступал в должность Главного спасателя.
— Здравствуйте, бабушка! — мы с Русланом потоптавшись в коридоре и не дождавшись наводящих вопросов, вытерли подошвы о линялый коврик на пороге и прошли в комнату: — Подскажите, а Старостин Сергей Павлович здесь живет?
— Племянник мой, прописан здесь. — Бабуля коротко взглянула не меня из-под очков и снова уткнулась в мерцающий экран.
— А не подскажите, как Сергея Павловича можно увидеть?
— Нет его, три месяца уже, как не появлялся.
— Гм. А вы не знаете, где он может быть? Три месяца — все-таки большой срок.
— Не знаю. Мабуть на работе.
— Где он работает?
— Моряк он, в Находке у него работа. На корабле ходит.
— А вас не беспокоит, что он вестей не подает так долго времени?
— Нет, он бывало и по полгода отсутствовал. А то, что не знаю про него, так поругались мы с ним, не помню уже почему. Он дверью хлопнул и ушел.
— Простите, а вас как зовут, а то неудобно как-то…
— Софья Архиповна я, Кривошапкина, девятьсот восьмого года. Паспорт в секретере лежит.
— Софья Архиповна, а не подскажите, Сергей с вещами уехал?
— Без вещей. Вон, его чемодан в кладовой стоит. Ну у него женщина была, он у нее частенько по несколько дней жил, может у нее комплект вещей был?
— Женщину где эту найти можно, не подскажите?
— Нет, это я не знаю. Знаю, что Люся зовут, и она в каком-то институте научном работает, больше ничего не знаю. Хорошая женщина, хотя и разведенка. Я с Сережкой сколько раз ругалась — женись на Люське, внучков мне нарожаете, я хоть умру спокойно, все-таки не мальчик, двадцать пять лет уже мужику.
— Бабушка, вы нас извините, мы из милиции…
— Да уж догадалась. Ко мне тоже, в тридцать седьмом году, такой обходительный клеился…
— И?
— Что и?
— Вы сказали, что такой обходительный клеился. Чем закончилось то у вас с милиционером?
— Так не знаю я. Я вижу такое дело, быстренько по оргнабору в Новосибирск то и укатила. Наверное, на войне убило. Жалко, красивый был.
Бабка даже отвернулась от телевизора, видно, уйдя в воспоминания о обходительном и опасном милиционере, пришлось опять закашляться.
— Что, заболел что ли, за преступностью гоняясь? Давай чаю с медом сделаю.
— Спасибо, не надо, просто подавился. — я даже замахал руками: — Нам надо у вас заявление взять на поиск без вести пропавшего племянника. Вы не против?
— А что, милиция сейчас по квартирам ходит и добрые услуги оказывает? Не слышала что-то таких новостей.
— Нет, Софья Архиповна, не оказываем мы добрые услуги. Просто на машине, записанной на вашего племянника, едят очень плохие люди, и мы хотели выяснить, он машину продал или они у него ее отобрали? Была у Сергей машина?
— Была, как же. Большая, белая, японская. Внутри все красиво. Только руль неправильный у нее.
— Не знаете, где сейчас машина?
— Не знаю. Меня Серега один раз на ней прокатил, до поликлиники, а куда она потом делась я не знаю. Он, когда у меня жил, она под окнами стояла, радом с «Запорожцем» Степаныча.
— Степаныч у вас где живет?
— Двумя этажами ниже, квартира прямо подо моей.
— Спасибо, вам, большое, Софья Архиповна! — я повернулся к Руслану: — Ты бери заявление о пропаже Сережи, все полностью, с осмотром и изыми расческу или зубную щетку, а я пойду, со Степанычем пообщаюсь.
Степаныч дома отсутствовал, зато он был обнаружен во дворе, торчащим попой из моторного отсека ушастого «запора», цвета грязной морской волны. Услышав, что я тоже являюсь владельцем «Запорожца», только не «ушастого», а «горбатого», Степаныч проникся ко мне особым доверием, даже доверив подержать ключ «тринадцать на пятнадцать». Обсудив с автолюбителем перспективы развития японского автопрома, и в частности фирмы «Датсун», мы перешли к обсуждению племянника Сереги.
Как рассказал Степаныч, белую иномарку Серега привез из Японии в апреле этого года. Машина стояла во дворе, моряк ездил на ней редко. Две недели окрестные пацаны и мужики ходили во двор смотреть чудо враждебного автопрома, после чего, постепенно, ажиотаж исчез. Пропал Сергей одновременно с машиной в начале июня. Больше полезной информации получить от пенсионера не представилось возможным.
Глава 17
Звонок на рассвете
Август одна тысяча девятьсот девяносто первого года
Утро для меня началось очень рано и было оно недобрым. Когда в сером свете нарождающегося дня я нащупал курлыкающую трубку радиотелефона, часы показывали пять часов утра.
— Какого…
— Привет Паша, дежурный беспокоит — в трубке раздался усталый голос дежурного по РОВД: — У нас труп, начальство сказало тебя поднять.
— А я к трупам какое имею отношение?
— Убитый — таксист. Группа по тяжким вчера допоздна работала, только в двенадцать из РОВД ушли, Александр Александрович сказал тебя поднять. Тебе машину направить?
— Нет, Степаныч, спасибо, сам доеду. Адрес только подскажи, куда ехать?
— Улица Листопада, дом семь. — дежурный обрадовался, что не надо гнать за мной дежурку и быстро распрощался: — Только не задерживайся, ладно, Паша.
В руку мне ткнулся влажный нос Демона.
— Привет. — я на ходу почесал пса за ухом: — Сейчас кофе выпью и поедем.
