ответил:
— Тридцать один.
— Я думала, вы моложе.
— Достижения и новейшие разработки нашей клиники способствуют длительному сохранению молодости! — лучезарная улыбка снова озарила лицо мужчины. Но он тут же обеспокоился: — Надеюсь, вы мною довольны и не затребуете другого сопровождающего?
— А что, так можно? — продолжала любопытствовать Мстя.
— Можно, — улыбка сползла с лица юноши, — но я бы попросил вас этого не делать.
— Почему? — наигранно удивилась.
— Это плохо скажется на моей репутации, — голос сопровождающего становился все грустнее. — Если я выбрал неверный тон в общении с вами — только скажите, как нужно! Я готов подстраиваться и меняться!
— Как вас зовут? — снова огорошила вопросом Звездинская.
— Давид, — ответил юноша, окончательно утративший всю свою жизнерадостность.
— Идите, Давид, — Мстислава решила сменить гнев на милость. — Жду вас завтра утром.
— Спасибо, госпожа Звездинская! — обрадовался. — Я буду у вас ровно в семь! — вышел, тихо закрыв дверь.
«Какой смешной еврейчик», — думала Мстислава, падая на кровать в одежде и обуви.
* * *
Первую половину следующего дня Мстислава провела в клинике, сдавая поновой анализы, которыми успела озаботиться еще в Южной Пальмире.
Она злилась, думая, что напрасно тратит время. Не понимала, чем не угодило местным эскулапам мнение их коллег. Думала, сколько дней предстоит провести в отеле, ожидая ответов и переживая, будут ли анализы соответствовать требованиям клиники. Чертыхалась, вспоминая Милочку из-за которой, как решила для себя Мстя, она выкурила почти пачку сигарет, «развлекая» сотрудницу рассказом о недавно произошедших событиях.
Но все треволнения оказались напрасными.
Давид, неотлучно сопровождавший Мстиславу в переходах между кабинетами, отвел Звездинскую в уютный фито-бар, принес огромный стакан фрэша и какое-то печенье
— Что здесь? — Мстислава ткнула пальчиком в угощение.
— Свежевыжатый яблочно-сельдереевый сок! — сообщил юноша. — Печенье кошерное! Здесь только миндаль и финиковый мед. Одобрено диетологом клиники.
— Вообще-то для яблок еще не сезон, — продолжала «цепляться» Мстя.
— В Израиле? — удивился Давид.
— Хорошо, — Мстислава не желала признавать, что не имеет понятия о том, что считается сезоном яблок в незнакомой стране, а потому решила уточнить дальнейший распорядок дня: — И что дальше? Снова в отель?
— Не думаю, что мы успеем съездить в отель и вернуться обратно.
— Что значит — вернуться? — удивлено вскинула брови. — Зачем?
— Вас осмотрит специалист, который займется лицом, — разъяснял юноша. — И случится это в два пополудни. Вечером я препровожу вас обратно в отель, а уже утром мы вернемся в клинику. Сутки вы проведете в палате под наблюдением нашего персонала, а на послезавтра вам назначена процедура.
Мстислава слушала замысловатую тираду Давида. Отметила про себя, что он ни разу не употребил ни слова «хирург», ни понятия «операция». Изъяснялся так, словно ей предстояла обычная косметическая чистка-пилинг. Подумала, что вполне возможно в этом есть смысл. Зачем пугать и держать в еще большем напряжении «гостей» клиники, решившихся на операцию?
* * *
Как и вчера, Давид сопроводил Звездинскую в номер.
Мстислава не хотела оставаться одна. Её не покидало чувство тревожности. Как ни крути, а это была первая операция в жизни бывшей балерины, отличавшейся на удивление крепким здоровьем.
— Вы поужинаете со мной? — задала вопрос сопровождающему, глядя куда-то мимо его лица. Добавила, увидев, как замялся мужчина: — Я приглашаю и оплачу счет в ресторане.
— С удовольствием! — озарил номер ослепительной улыбкой Давид.
* * *
Есть Мстиславе не хотелось.
Она ковыряла вилкой в салате, словно выискивая в нем какой-то ингредиент, упрятанный поваром под горкой всевозможной зелени, и наблюдала за тем, как Давид с удовольствием поглощает хорошо прожаренное мясо, запивая его красным вином. Сама Звездинская тоже с удовольствием попробовала бы дорогое вино, но Давид, видя, как сомелье собирается наполнить её бокал, сделал упреждающий жест.
«Ну да», — подумала Мстислава, — «ни тебе выпить, ни закурить. Интересно, какие ограничения на меня еще возложат?» — усмехнулась внезапно пришедшей в голову мысли.
Наконец, сотрапезники закончили ужин. Мстислава отодвинула тарелку с почти нетронутым салатом и пустой бокал из-под сока. Внимательно изучив счет, вложила в папку необходимое количество купюр.
Встала, не дожидаясь пока Давид ей поможет, не оборачиваясь и не говоря ни слова, направилась к выходу из ресторана. Она знала, чувствовала, что сопровождающий следует за нею.
Войдя в номер, сделала несколько шагов. Остановилась в середине комнаты. Обернулась. Насмешливо посмотрела на Давида:
— Раздевайся! — усмехнулась, увидев тень сомнения в глазах мужчины: — Я что-то непонятно говорю?
— Все понятно, — Давид стянул через голову рубашку-поло.
* * *
Звездинская проснулась от того, что кто-то коснулся рукой её обнаженного плеча:
— Просыпайтесь, госпожа Звездинская, — полностью одетый Давид стоял рядом с кроватью. — Вас ждут в клинике к восьми часам утра. Накладывать макияж не обязательно.
«Тебя забыла спросить!» — вспыхнула Мстя, совсем уж было собравшаяся поставить на место зарвавшегося юнца. Но, вспомнив ночь, проведенную в его объятиях, хамить передумала, а только промурлыкала: — Я быстро, — и скрылась за дверью ванной комнаты.
Через четверть часа с водными процедурами было покончено. Одевание тоже не отняло много времени.
— Я готова, — радостно сообщила Звездинская. — Можем ехать.
— Нам нужно уладить небольшую формальность, — Давид не спешил распахивать дверь перед подопечной. — Я могу вписать сумму в ваш общий счет, но было бы предпочтительнее, если бы вы оплатили экскурсию, — едва заметно ухмыльнулся, — отдельно.
— Какую экскурсию, — растерялась Мстислава не покидавшая отель.
— Сегодняшнюю, — улыбка на лице Давида с каждой секундой становилась все шире. — Ночную. Приватную!
— Ах ты мразь! — Мстя больше не собиралась миндальничать с этим жиголо.
— Не нужно нервничать, — успокаивал юноша. — Если у вас туго с наличными, я включу экскурсионное обслуживание в общий счет.
Звездинская
