свой взор к крыше расположенного напротив гостиницы пятиэтажного здания и просидел в одной позе около полутора часов. Однако, увлекшись наблюдением, я все же почувствовал ее присутствие за спиной по запаху духов.
— Вам опять не спится? — спросил я, слегка обернувшись и одновременно кося глазами в сторону крыши, боясь пропустить то, ради чего прилип к стеклу.
— Я привыкла вставать в семь, и эта привычка не зависит от того, в какой час я легла накануне, — пояснила певица, чтобы тут же обеспокоенно спросить: — Скажите, насколько серьезно положение?
— Все покажет утро, — был я краток в объяснении, и в этой краткости заключалась скрытая просьба «не мешать».
— У меня к вам еще вопрос личного плана. — Певица примолкла, но я уже интуитивно почувствовал, что ее мучило.
— Вы можете не тревожиться, — успокоил я. — Все равно мне никто не поверит, если даже скажу, что провел ночь в одной постели с эстрадной звездой. Так зачем же поднимать себя на смех.
Мои слова, видимо, вполне удовлетворили ее. Запах духов перестал лезть в нос. Однако убедиться воочию в своем умозаключении я не смог, на крыше появился человек с дипломатом в руке. Появился и тут же пропал за трубами вытяжной вентиляции.
Я потянулся к лежавшей в соседнем кресле куртке, вытащил из кармана рацию, нажал кнопку вызова.
— «Первый» слушает, — раздался голос за шумом небольших помех.
— «Двадцатый», — обозначил я себя и сообщил: — Человек на крыше.
— Видим. Взят под контроль.
— О результатах сообщите, — напомнил я.
Ответного вызова пришлось ждать недолго, минут десять.
Я с некоторым волнением нажал кнопку.
— «Двадцатый», человек задержан. В дипломате находилась складная снайперская винтовка бесшумного действия марки «ВСС». Нужна ли поддержка в гостинице?
— Пока нет, — отказался я. — Контролируйте только выходы.
В дверь постучали в половине восьмого. Лицо певицы стало бледным, движения — скованными. Я приложил палец к губам и шепотом попросил:
— Сюда никого не пускать.
Она понимающе кивнула.
— Григорий, это ты, — откликнулась певица на повторный стук, но близко к двери не подошла.
— Простите, это дежурный администратор вас беспокоит, — раздалось с той стороны. — Вы машину на утро заказывали?
— Нет, вы ошиблись.
— Тогда еще раз простите. Если возникнет необходимость в ней, позвоните по телефону.
— Хорошо.
Я приложился ухом к двери. В коридоре слышались неспешные удаляющиеся шаги.
— Смотрите! — воскликнула певица, показывая пальцем на форточку.
По ту сторону окна на алой ленте висела большая кукла. К ее рукам был прикреплен плакат. На нем значилось: «Браво! Бис! От поклонников вашего таланта».
— Как трогательно, — умиленно проговорила певица. Она забыла про страх, только что тискавший ее в своих объятиях, взяла стул и направилась к окну с явным намерением встать на него и втащить через форточку висевший на ленте подарок.
— Немного терпения, — остановил я ее. — Кукла все равно будет вашей.
Мое предостережение, как омут с ледяной водой, заставило ее замереть и сжаться. В глазах обозначился страх. Она возвратилась из сиюминутного мира грез в действительность. Вывалился из рук стул. Ладошка прикрыла ротик.
— Оставлю вас на несколько минут, будьте благоразумны и не поднимайте шума, — предупредил я.
Бегом поднялся на шестой этаж. Возле нужной мне двери стоял Прохоров, обличье которого я схватил мимолетным взглядом еще вчера утром, когда он только заступил на службу. Его рука орудовала возле замочной скважины.
Пьяно покачиваясь и касаясь руками стены, я побрел по коридору. Прохоров посмотрел в мою сторону и, не заметив в моем поведении ничего подозрительного, скорее всего, приняв меня за подгулявшего командированного, продолжил занятие.
Ключ дважды крутнулся в замочной скважине. Рука легла на дверную ручку. Пора! Оставшиеся метры я одолел со скоростью бегущего по пустыне страуса. Выхватив из-за пояса оружие, ворвался на плечах дежурного администратора в комнату.
Возле приоткрытого окна, опершись на подоконник, находился человек, судя по фигуре, из категории «качков». Еще я успел заметить, после того как сильно толкнул дежурного администратора к окну, привязанную к батарее отопления алую ленту.
— Уголовный розыск! Руки за голову! — грозно рыкнул я. И уже следом устрашающе: — Не шевелиться! Стреляю!
Пальцы левой руки нащупали кнопку вызова на рации.
— «Первый», нужна помощь, — и я обозначил свои координаты, назвав этаж и номер комнаты.
В коридоре «качка» и дежурного администратора развели. Парня с квадратным лицом потащили вниз, я же с Прохоровым спустился в номер певицы.
Эстрадная звезда, настороженная и напуганная, открыла нам дверь. Нащупав рукой диван, опустилась на него.
— Что это? — показал я Прохорову висевшую за окном куклу. — Там взрывчатка?
— Какая взрывчатка! — как-то обрадованно воскликнул он, и тут же начал потихоньку возмущаться по поводу незаконности действий.
— Тогда что же это? — прервал я поток напрасных словоизлияний.
— Оригинальный подарок. Если не нравится — сейчас сниму.
Прохоров дернулся было к двери, но я схватил его за руку и посоветовал:
— Проще снять здесь через форточку.
Он разом остолбенел, словно проглотил лом.
— Давай лезь. — Я подтолкнул его к окну. — Лезь! — прикрикнул я и схватил дежурного администратора за шиворот, пытаясь заставить его встать на придвинутый к окну стул.
— Нет, нет! — заверещал он, извиваясь и клонясь всем телом к полу.
— Ясненько! — разыграл я удовлетворенного чем-то человека и вытащил рацию.
Не включая ее, проговорил:
— На крыше, на противоположной стороне, похоже, сидит снайпер. Сейчас проверим!
Я обхватил обеими руками брыкавшегося Прохорова и попытался поставить его на стул перед открытой форточкой, изображая при этом находившегося на грани срыва человека:
— Достань куклу, сволочь! Кому сказано, достань!
И выглядело это настолько правдоподобно, что певица, съежившись на диване и прикрывая рот ладонью, слезливо завыла, вытягивая самые высокие ноты.
— Там снайпер! Снайпер! — задыхаясь в моих крепких объятиях, не проговорил, а простонал Прохоров.
Мне не составило труда его, парализованного страхом, по-быстрому разговорить, выведать всю подоплеку шантажа и обоих убийств. Весь скоротечный допрос записал на магнитофон, услужливо принесенный певицей. Когда он несколько пришел в себя и, видимо, вспомнил про подельников, то замкнулся и попросту перестал отвечать на вопросы. Но было уже поздно: основное я успел выведать.
Прохорова увели, и мы опять остались наедине.
— Вот так и работаем, — улыбнулся я.
— Не позавидуешь, — посочувствовала она, одарив меня благодарным взглядом.
Я встал на стул, высунул руку в форточку и схватил куклу, на мгновение представив себя в роли жертвы. Вот так же и они, потеряв осторожность, лезли за подарками с наживкой, а с соседней крыши на них скалилась смерть.
— На память о нашей короткой, но незабываемой встрече. — И я протянул куклу певице.
По окончании совместного с прокуратурой подведения предварительных итогов по
