готовит мясо и тушит овощи. Он предложил Йоши-Себеру свой кисет, но тот отказался.
— Через четверть часа будем обедать, — пообещал Варкан, зажигая от плиты лучину, чтобы раскурить трубку.
Йоши-Себер вернулся в комнату, прошёлся из угла в угол, затем достал Око и взглянул на небо. Чернота приближалась, причём быстрее, чем он рассчитывал. Из неё тянулись похожие на щупальца тёмные жгуты. Нахмурившись, Йоши-Себер провёл рукой по волосам и сел на кровать. На несколько секунд он замер, пытаясь собраться с мыслями. Почему-то в голову лезли воспоминания — возможно, из-за предчувствия скорой смерти. Он хотел отогнать их, но они не уходили, и Йоши-Себер решил, что будет легче от них избавиться, если дать им волю. Он прикрыл глаза и лёг.
В голове возникли залы императорского дворца. Картинка становилась всё отчётливей и вскоре обрела яркость, лишь немного уступавшую реальности.
Йоши-Себер шёл по ковровой дорожке, поглядывая на составленные из доспехов фигуры воинов, и прислушивался к доносившемуся из-за плотного занавеса разговору.
Его шаги были бесшумными, дыхание становилось всё тише. Фигуры в рогатых шлемах с забралами в виде уродливых масок, казалось, следили за ним.
Глава 41
Йоши-Себер остановился перед тяжёлой тканью портьеры, расшитой эмблемами императорской династии. Никто не смог бы заметить его присутствие: Куригато отменно натренировал инфанта, которому предстояло статьглавнокомандующим Янакато.
До Йоши-Себера долетали только обрывки фраз, и, как он ни напрягал слух, не мог разобрать разговор целиком. Однако и услышанного хватало, чтобы понять, что речь идёт о Самэнь. Беседовали фрейлины и Куригато. Разговор вёлся, к удивлению Йоши-Себера, на повышенных тонах.
— Это невозможно! — повторил Куригато, по крайней мере, в третий раз.
Женщины что-то возражали, убеждали и возмущались. Кажется, даже грозили.
— Пожалуемся Его Величеству! — заявила одна из них.
Йоши-Себер узнал её голос — это была фрейлина, приставленная к Самэнь. Дородная и пожилая, госпожа Думпэ следила за своей воспитанницей, как за зеницей ока, и гоняла подчинённых нянек в хвост и гриву, если те что-то не успевали сделать в срок. Этого, впрочем, почти никогда не случалось: дисциплина у госпожи Думпэ была железная.
Что фрейлины могли не поделить с Куригато, Йоши-Себер не представлял. Зато он чувствовал, что учитель задет за живое. И в его голосе, хотя он и возражал женщинам, слышалось сомнение.
Затем голоса стали приближаться, и Йоши-Себер поспешил ретироваться. Он юркнул в соседний зал и коридорами добрался до части дворца, отведённой инфантам. Вскоре они должны были получить собственные резиденции, строительство которых уже подходило к концу, но пока ещё братья и сестра жили вместе.
Йоши-Себер с облегчением перевел дух: он знал, что учитель очень расстроился бы, узнав, что его подопечный подслушивал, да ещё и во время столь неприятной и не предназначенной для ушей принца сцены.
Йоши-Себер открыл глаза, встал и прошёлся по комнате. Связан ли был тот разговор Куригато и фрейлин с тем, что Гинзабуро послал Йоши-Себера за ответами именно к старому наставнику? Что знал учитель такого, о чём никто, кроме него, не мог рассказать? Это можно было выяснить, только повидав Куригато, а значит, следовало набраться терпения. Что не так-то просто сделать, когда на пятки тебе наступает демон, жаждущий пленить твою душу.
В дверь постучали.
— Приятель, пора подкрепиться! — раздался голос Варкана.
Не дожидаясь ответа, он ушёл — Йоши-Себер слышал его удаляющиеся шаги.
Воспоминания разбередили Коэнди-Самату душу, и он поспешил в трапезную, надеясь, что разговор с хозяином дома отвлечёт его.
Монахи уже сидели за столом. Когда Йоши-Себер вошёл, Варкан кивнул и указал на один из стульев. Его супруга уже накрывала на стол.
— Еда у нас простая, но сытная, — сказала она. — Здесь особенно не покулинаришь.
— Да уж! — усмехнулся Варкан, садясь во главе стола. — Чем богаты, как говорится.
— Должно быть, вы живёте, в основном, охотой? — спросил Йоши-Себер.
Амадек кивнул.
— Да, бьём зверей. Шкуры и кость возим продавать. Иногда и к нам купцы приезжают. Пробавляемся понемногу. Хорошо, когда гаюнов удаётся прикончить, а ещё лучше — поймать. Но это редкость, конечно. На моей памяти всего двоих завалить удалось.
— Гаюнов? — Йоши-Себер недоверчиво нахмурился. — Я не знал, что они тут водятся.
Варкан кивнул.
— Высоко в горах. Приходится уходить на месяц, а то и больше. Зато, если поймаешь такую тварь, можешь целый год жить спокойно, — он коротко хохотнул. — Вот только лучше всё-таки использовать время с пользой. Мы тут не привыкли к праздности.
— Потратить год на познание себя — не праздность, — заметил один из монахов.
— Не стану спорить, — отозвался Варкан. — Да только я ума не приложу, что вы под этим подразумеваете. Да и не наше это дело — в себя глядеть. Вы вот, монахи, люди духовные, вы и познавайте. А мы уж как-нибудь, — амадек махнул рукой.
— Год — не так уж много, — заметил Йоши-Себер, не желавший поддерживать поднятую монахом тему.
— Только не здесь. В Гамарде время тянется очень медленно.
Жена Варкана закончила накрывать на стол и села справа от мужа. Йоши-Себер заметил, что по случаю присутствия постояльцев она нанесла на лицо несколько белых и жёлтых вертикальных полосок — в знак гостеприимства.
— Перед едой мы обычно молимся, — сказал амадек.
— Мы тоже, — ответил Йоши-Себер, хотя сам давно этого не делал.
— Ну, тогда вознесём общую молитву богам, — решил Варкан, опуская голову. — А они пусть сами разберутся, кто к кому обращался.
Спустя минуту все приступили к еде. Йоши-Себер с удовольствием отведал местной кухни, довольно сильно отличающейся от той, к которой он привык. И дело заключалось не только в том, что амадеки имели иные, чем жители центральных районов Янакато вкусы: блюда были приготовлены из мяса местных животных.
В качестве столовых приборов амадеки использовали деревянные или костяные палочки, на которые накалывали мясо. Остальную же пищу они брали руками. Но для постояльцев положили двузубые вилки и ложки. Ножей на столе не было.
За обедом почти не разговаривали, обмениваясь только общими фразами. Иногда Варкан начинал обсуждать с женой хозяйственные дела, и тогда Йоши-Себер задумывался о том, что к деревне приближался демон, и против него у Коэнди-Самата не было никаких шансов. Возможно, он доживает на свободе последние часы. От подобных мыслей Йоши-Себер делался всё мрачнее. Кроме того, ему было жаль амадеков, многим из которых предстояло в ближайшее время погибнуть. Поистине, его приезд в Гамарду стал для местных жителей проклятьем.
Когда трапеза закончилась, он поблагодарил хозяев и вышел на улицу подышать свежим воздухом. С неба, кружась, падали редкие снежинки. По площади ходили амадеки, в своих очках и
