деревень, обычных для Южной России: утопающие в буйной растительности небольшие домики, вон журавль колодца торчит, сараи, гаражи. Небогато, но опрятно всё.
– Прямо к погранцам?
– Давай туда, да. К стоянке.
Проскочили пару «лежачих полицейских», громадный указатель «Таможня» на четырёх языках, и подъехали к парному пропускному пункту – с этой стороны наш триколор, с серпом и молотом, с другой стороны – российский. Если не присматриваться, разницы нет.
Да её и не было, все знали, под чьим флагом на самом деле хочется жить, а что пока немного отличаются – ну так пока, дело-то временное.
На стоянке выделялся размерами и раскраской – большие белые буквы OSCE на бортах – «крузак» миссии ОБСЕ, проверяющие от Евросоюза. Возле него топтался водитель, дюжий песмариец в странно выглядевшей здесь (да и везде, если честно) нахлобученице, сдвинутой на затылок, отчего издали был похож на воющую собаку.
– Придурок, – сказал Алихан и припарковался вплотную, обдав выпучившего глаза водителя облаком пыли. Дрон подрулил медленнее, поставил свой «уазик» рядом.
– Шо ж вы вще… – заикнулся было водитель джипа, но Ватник ёмко посоветовал на своём певучем разговаривать с роднёй дома, а здесь русская земля. Ругаться не хотелось, поэтому совет вышел недлинным и почти без мата.
Водитель сплюнул набившуюся в рот пыль и полез обратно в «крузак», ждать хозяев.
Конвой досмотрели без их участия, оставалось присматривать, чтобы к КАМАЗам никто лишний не подходил. Никого и не было – в каждом водитель и экспедитор, как приехали с российской стороны, так и остались, расселись по кабинам. Комиссия ходила между машин, после досмотра с лязгом закрывая кузова, приклеивая печати – сразу по три, от каждой из сторон. Синюю с кружком звёздочек, с орлом, и – с серпом и молотом.
Странное немного соседство, но уж как есть.
– Командир конвоя старший сержант Разин, – козырнул он главе гуманитарной миссии, одетому в просторную рубашку и джинсы толстячку.
– Петровский я, из ЗАО «Олигарко».
– Что это за контора?! Да, и чего не в форме? – заинтересовался Ватник.
– Да приказали нам везти… Чтобы не будировать западную общественность. А формы и нет никакой, частники мы. Не МЧС, сами по себе, шеф велел везти. Поехали, что ли?
Один «уазик» выехал вперёд, пропустив умчавшийся по своим очень важным и несомненно нужным делам «круизер» ОБСЕ, потом вытянулись в цепочку КАМАЗы, держа дистанцию, замыкала колонну машина самого Разина. Алихана оставил за рулём, велел только не гнать. Не «Париж-Дакар» всё-таки, хоть грузовики и похожи.
Шахтинск был похож на любой российский райцентр с поправкой на близкие горы, давно заброшенные терриконы на запад от городка, и выстроенный ещё при песмарийской власти «Памятник загогулине» – жутковатый чугунный паук на центральной площади, заменивший памятник Ленину. Демонтировать эдакую дрянь сил и средств не было, поэтому временно обшили досками, отваливавшимися то здесь, то там. Из щелей выглядывали безумные изгибы и углы, отчего памятник смахивал на наскоро связанного скотчем паука.
– Шиза какая-то, – вздрогнул Шлёма. – Таки да.
– А помнишь, как его по всем каналам показывали? – расхохотался Ватник. Погода отличная, дорога пока без неожиданностей, почему бы не посмеяться. – Целое соревнование с соседней Украиной устроили: они тризуб из сала выложили, километр на километр, а наши дебилы этого… птицееда воздвигли. Обмен любезностями и победа боевой этнографии.
Алихан широко, во все тридцать два белых зуба, ухмылялся разговору, но за дорогой следил. Конвой выехал на площадь, обогнул загогулину и выстроился рядком грузовиков у здания администрации. «Уазики» сопровождения заняли позиции – один возле КАМАЗов, второй на выезде в город. Даже если угнать попытаются фуру, вряд ли выйдет. Шлёма остался в машине, вытянув из багажника РПГ, а Ватник и Алихан пошли навстречу команде Дрона. Потный Павловский пробежал мимо них и скрылся в стеклянном кубе кафе – настоящем украшении площади, не чета жуткому памятнику.
Жарко человеку здесь с непривычки, понятное дело. Но Ватнику было не до него: Дрона он оставил у машины, а Севера, Гешу и Алихана расставил по постам, учитывая, чтобы они просматривали грузовики и видели друг друга. На всякий случай.
– Мужики! Товарищи! – к ним подбежал упитанный – не хуже Павловского, а то и пошире будет… в талии, – мужик, широко улыбаясь и растопырив руки, словно увидев любимых родственников. – А я местный мэр, да, Пархевич моя фамилия. Пойдёмте к нам в кафе, пойдёмте! Да бросьте охранять, отродясь у нас никто не ворует!
– Старший сержант Разин, разведбат, – козырнул Ватник. Обниматься с мэром решительно не хотелось. Жарковато, да и к родственникам этого типа, с бегающими глазками на поросячьем лице, он себя не относил. – Простите, служба. А насчёт «не воруют» – неправда ваша. С двумя предыдущими конвоями были проблемы.
– Ну, это не у нас, не у нас! – широкая улыбка мэра как-то поблекла, выцвела, но затеи убрать военных от грузовиков он не оставил: – Вон товарищи из России идут завтракать, пойдёмте и вы, всё за счёт города!
Ватник оглянулся: ну да, каков командир, таковы и подчинённые – Павловскому было по всей видимости плевать на судьбу груза, вытащили бюрократа-менеджера из-за любимого стола и придали пинком ускорение в страшную Кавинскую Республику, а остальные решили, что ничем не хуже начальника.
Сейчас напьются ещё, с них станется.
– Пойдёмте, товарищ старший… Товарищ Разин! У нас настойка – блеск, местная, на травах предгорий. – По мнению мэра, перед настойкой-блеск уж точно ни одно военное сердце не устоит, обязано было дрогнуть. – А за машинами вон, наряд милиции присмотрит!
На углу, возле кафе, и правда виднелись две долговязых фигуры, с белыми повязками на рукавах, но почему-то без оружия. Эти – присмотрят, чего уж там.
– Нет, товарищ Пархевич. Служба есть служба, извините.
Мэр перестал улыбаться, зыркнул исподлобья и побрёл к кафе, доставая из кармана телефон. А вот кому он звонить собрался, интересно?
Через полчаса Алихан по команде Ватника заглянул в кафе под совершенно благовидным предлогом набрать водички, вернулся озадаченным.
– Они ж пьяные там уже, в дрова! – доложил он командиру. – Как ехать дальше, э? Мэр тосты толкает, что твой горный орёл, Павловский этот песни порывается орать. Развезло на жаре. И ведь фирма ж русская, ну как так?! Инструкция же у них, приказ, денег груз стоит, опять-таки…
– Они гражданские. Да и погоны офицером не делают, Алихан. Стержень нужен, честь, а офицер не офицер – сам понимаешь. Не прививка. Вот, например в МЧС российском настоящих героев полно, спасателей, лётчиков, но как везде – есть и такие конторы. «Олигарко», хех! И такие люди. Думаешь, там за границей рай
