— Все готово, — робко объявил Кохома, тем самым прервав расспросы Логан.
И хотя она была очень заинтригована этой загадочной вещью под названием эмфол, выжить было гораздо важнее.
Тут сверху донесся крик.
— Быстро, Борн. — Это кричал Руума-Хум. — Он нас видит. И теперь двигается очень быстро.
Через несколько секунд к ним уже присоединились оба фуркота. Шерсть у них на шее стояла дыбом, и они неотрывно смотрели вверх. Логан тоже посмотрела вверх, как впрочем и Кохома, но по-прежнему ничего не было видно.
Пошвыряв на борт убогое снаряжение, оба фуркота взобрались на плот.
По крайней мере, не возникало проблем с местом. Плот был достаточно большим, чтобы выдержать вдвое больше людей и фуркотов.
Кохома, Борн, Логан и Лостинг — все вчетвером принялись отталкивать плот шестами из оранжевого дерева. Плот не отчаливал.
— Руума-Хум, Джелливан, — скомандовал Кохома, — сдвиньтесь на дальний конец плота!
Фуркоты подчинились и в этот раз. Когда люди оттолкнулись, плот мягко сполз в коричневую жижу и отчалил.
Первым делом Кохома измерил глубину грязи. Самодельный шест ушел вглубь целиком вместе с кулаком. Вброд они бы здесь не прошли. Из-за того, что жидкость была густая, гребли они медленно, но благодаря густоте жидкость хорошо держала на плаву самодельный плот. Все гребли с остервенением. Единственным, что замедляло их продвижение, было то, что Лостинг и Борн не имели ни малейшего представления об искусстве гребли. Но они быстро научились. С нарастающей скоростью плот отплывал все дальше и дальше от берега.
Во тьме над головой простирался невидимый черный свод. Казалось, будто они молчаливо плывут в каком-то невероятно огромном темном соборе. На небольших клочках сухой земли, на стволах поваленных, мертвых и живых, деревьев росла густая растительность, но здесь не было того яростного стремления к открытому пространству, поскольку здесь не было нужды бороться за место под солнцем.
— А где то дерево, по которому мы спустились? — спросила Логан. Она повернулась назад и всмотрелась в тьму.
На некотором удалении все казалось совершенно одинаковым, поскольку свет от фосфоресцентных грибов был слабый, и видимость была очень маленькая. И тут Логан увидела такое, что сразу поняла, по какому стволу они спустились. А также, что такое силверслит. И закричала.
У основания ствола остановился силверслит, точнее, его передняя часть. Остальная часть его тела простиралась далеко вверх по дереву и исчезала в темноте на неизвестном расстоянии. Тело его в диаметре составляло не меньше пятой части самого Дерева-Колонны, да и сам он похож был на оживший лес, поскольку на цилиндрическом теле его извивались тысячи растущих как бы сами по себе гибких щупалец цвета растертой слюны. Щупальца протягивались, переплетались, извивались в воздухе. Голова его казалась воплощением ужаса, творением какой-то искривленной природы. Сама она была шарообразная, на ней пульсировали многочисленные бесформенные рты, во все стороны ощерившиеся серыми зубами. Вокруг каждого рта росли в кажущемся беспорядке длинные щупальца. И весь этот отвратительный лик был в произвольном порядке испещрен черными пятнами, должно быть, глазами. Силверслит издавал низкие мурлыкающие звуки, противоестественно мягкие, потом они вдруг изменились и перешли в пронзительный высокий органный регистр, от которого холодные мурашки прошли по телу Кохомы и Логан. Голова чудовища сама по себе простиралась на много метров над водой. Она медленно покачивалась из стороны в сторону, обнюхивая поверхность.
Потом голова поднялась. И хотя черные провалы смотрели во всех направлениях, Кохома почувствовал, что смотрят они сейчас прямо на них.
— Господи, боже мой, он нас увидел, — вскричала Логан.
— Только не это, только не сюда, — стонал Кохома.
— Замолчите! И, как его… гребите! — прорычал Борн, — хотя и сам был напуган не меньше, чем великаны. По его лбу струился свежий пот.
Люди уже по-настоящему далеко отплыли на плоту и были на открытой воде. Но силверслит погнался за ними даже в Ад, и Борн чувствовал, что он не собирается отказываться от добычи. Громко мяукая, он стал спускаться вниз.
Тело его казалось бесконечным, оно все спускалось и спускалось по стволу Колонны толчкообразными движениями, а хвоста все еще не было видно. Силверслит даже не пытался поплыть. Вместо этого он вытянулся влево до основания следующего крупного дерева. Борн в отчаянии смотрел, как чудовище обвивает второе дерево и начинает тянуться к третьему. Он понял, что таким образом силверслит очень скоро безо всякой опасности для себя проглотит их, слизнет с плота, и ему даже не придется коснуться воды. То же самое понял и Лостинг, и они начали отчаянно искать щель, дупло, проем в основании одного из огромных стволов, где можно было бы укрыться. Хотя силверслит настолько силен, что запросто разорвет даже эти огромные деревья, чтобы добраться до них.
И тут позади плота раздался негромкий, хлюпающий звук, как если бы ребенок наступил в кадку с салом грейзера. Вода расступилась и исторгла колоссальное, невероятных размеров, бездушное тело. Оно было столь велико, что в это было невозможно поверить. Все пространство между ними и деревом, от которого они отчалили, оказалось занято этой тушей.
Это чудо-юдо не обратило на них ни малейшего внимания, как Борн не обратил бы внимания на листик, упавший ему на голову в лесу. Чудище их просто не заметило. Следом из воды показались многосуставные лапы с клешнями размером с деревья и как крюки обхватили вытянутое туловище силверслита. Между этих смертоносных лап на какое-то мгновение мелькнул единственный, огненный глаз гиганта. Он был больше скаммера, на котором прилетели великаны. Та часть тела бегемотища, которая показалась из-под воды, явила глазу людей безумный гибрид святости и святотатства, ибо чудище было инкрустировано самоцветами — изумрудами и сапфирами, топазами и турмалинами, которые блестели переплетающимся узором. Люди не в силах были смотреть на его красоту, величие, ужас.
Все упали ничком и плотно вжались в оранжевые бревна и серые веревки, а плот заходил ходуном на волнах, поднимаемых от битвы гигантов.
Борн понятия не имел о том, как плавать, и пытался постичь тайну колышущейся воды. Наконец он решил, что уж лучше бы его съели.
Казалось, что прошло несколько часов, прежде чем волнение наконец успокоилось.
Когда, наконец, Борн смог поднять голову, первым делом он увидел, что Руума-Хум и Джелливан стоят бок о бок на хвосте плота. Фуркоты, не отрываясь, смотрели на воду. Борн с трудом встал на четвереньки.
Теперь позади плота ничего не было. Лишь тишина. Тишина, да далекие мерцающие контуры бесформенных грибов и личинок, светящихся собственным холодным светом. Далекий тихий звук пузырей, будто ребенок дует в воду. Ничто не выдавало того, что еще совсем недавно здесь был силверслит и порождение ада, которое вышло, чтобы схватиться с ним.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
