И это всё, что местной природе удалось накопить за многие десятки тысяч лет.
Съезжать с голой каменной Тропы гигантов было просто жалко! Наши фургоны сдирали этот слой, бывший пищей для растительности, наматывая его на резину колёс. Сколько тысяч лет понадобится, чтобы восстановить то, что мы походя уничтожили?
А впереди открывалась чаша долины. Там всё было покрыто зеленью. Над верхушками деревьев поднимались щупальца и протуберанцы тумана. Солнце подсвечивало дымку в желтоватый цвет. Казалось, ты стоишь перед каким-то странным горячим источником, который весь исходит паром.
Долина была вытянута с запада на восток. Её окружали обширные плоскогорья, переходящие в высоченные пики гор. Где-то на этих плоскогорьях и растворялась Тропа гигантов. Здесь начинался и заканчивался путь миграции гигантских «черепах». В саму долину они если и заходили, то нечасто.
В бинокль нам удалось рассмотреть только одну «черепашку», которая лакомилась зеленью на самом краю зарослей. Отхватив еды, она поднимала голову как можно выше и жевала. Над ней носились обитатели её панциря, отлавливая более мелких сородичей, если те осмеливались подниматься над кронами деревьев.
По центру долины угадывались очертания вытянутого водоёма. Скорее всего, озера. Как оно не затопило всю долину? Этого я не знаю. Скорее всего, приток воды был меньше, чем её расход. По сути, вся жизнь долины была завязана, наверно, на этот источник воды.
Впрочем, жизнь тут была одновременно и разнообразна, и необычна. Ниже по склону я разглядел целое поле мясистых стручков, среди которых паслись шарообразные существа на шести коротких ножках с четырьмя глазами по всей окружности тела. А чего стоили странные длинноногие, тонкотелые создания, которые иногда появлялись среди зарослей на краю долины?
Что удивительно, но на высокогорье животных мы не видели. Кроме тех ночных жаб, больше никто к нам интереса не проявил. Может быть, гигантские «черепахи» разогнали всех своей миграцией?
А потом мы увидели ещё одну из них. Она стояла на плоскогорье и, опустив голову к самой земле, лизала камень. Это была огромная и очень старая черепаха. У неё были толстые ноги с огромными шишками суставов, а ещё невероятно толстый и большой панцирь, буквально усаженный летунами.
Когда это удивительное существо начало перемещаться, я прямо почувствовал, с какой натугой оно сгибает и разгибает ноги. Но, несмотря на выдающиеся размеры, было понятно, что оно доживает свои последние годы. Кожа у «черепахи» была бледная, вся в морщинах и какой-то шелухе. Панцирь — бледный, почти серый.
Если честно, мне даже стало её жалко. Да и не только мне. Правда, самой «черепахе» это было до лампочки: она старательно лизала поверхность скал, сметая своим языком мелкую каменную пыль и булыжники.
При этом старая «черепаха» медленно, но упорно шла к горным склонам на юго-востоке, к границе снегов. Возможно, там была ещё одна тропа? Или камни вкуснее? Кто знает…
Лагерь мы разбили на плоскогорье. Как ни велико было искушение сразу спуститься вниз, но мы не знали, что нас там ждёт. Да и смысла рисковать не было.
СИПИНам требовалось изучить долину и разместить там аналитические приборы. Нам же нужно было иметь за спиной надёжный и безопасный лагерь. А раз на плоскогорье почти не было зверья, то и идти всем составом в царство незнакомой жизни не стоило.
Мы поставили фургоны на нешироком уступе, с расчётом на то, что на него не полезут даже «черепахи». Слишком высоко им придётся ноги задирать. Фургоны перегородили проход во временный лагерь, а я старательно следил, чтобы моя палатка не оказалась с краю.
Вторая отгрызенная нога стала бы уже перебором. Так что я предпочитал ночевать среди других людей. В конце концов, моя позиция лидера экспедиции предусматривала какие-то привилегии. А ещё я был ранен, так что честно свалил установку палатки на других. В общем, решил в кои-то веки нагло использовать ситуацию.
После ужина мы успели обсудить планы с Пилигримом и отцом Фёдором. Планов было немного, зато все срочные. Отправить в долину группу разведчиков, провести осмотр телег и развернуть Малый Алтарь.
А, кроме того, проверить растения вокруг лагеря — на предмет возможных строительных материалов. Алтарь, конечно, и так выдаст всё, что надо. Но делает он это не мгновенно, и в ограниченных объёмах. А бойцов надо срочно чем-то занять, пока очередную глупость не придумали.
После обсуждения я помахал всем ручкой, завалился в свою палатку — и, несмотря на стреляющую боль в ноге, просто отрубился. Даже с учётом того, что весь путь я проделал в фургоне, усталость навалилась прямо-таки аномальная…
Дневник Листова И. А.
Четыреста восемьдесят седьмой день. Странные открытия в странном месте.
Утром, отпустив один из десятков на разведку, я нашёл в себе силы пойти с группой, которая собиралась исследовать окрестные заросли. И дело было даже не в том, что до зарослей идти недалеко, а мне надо восстанавливать левую ногу… А в том, что с группой уезжал отец Фёдор с фургоном.
На это дело он вызвался, чтобы проверить, чем могут питаться баги в местных лесах. Их вкусу, конечно, до конца доверять нельзя было… Но хоть какое-то понимание будет. Алтарь Вознаграждения комбикорм не выдавал, а СИПИНов просить бесполезно.
На краю долины было относительно тепло. Конечно, не так, как на равнинах вокруг Алтарного, но вполне по-летнему. Так что тёплые вещи мы оставили в лагере.
Прогулка выдалась приятной и необременительной.
Я прихрамывал за остальным отрядом, с любопытством поглядывая по сторонам. Всё тут казалось интересным и необычным. И первое, что я снова подметил — вокруг вообще не было знакомых растений: ни деревьев, ни кустарников, ни травы.
И я искренне не понимал, почему. Единственное, что совпадало и там, и здесь — так это наличие червей вместо змей. Ну и многочисленная популяция летунов всех расцветок и размеров. От очень маленьких, с воробья, до средненьких и упитанных.
Но даже тут имелась разница! Местные черви ползали не как змеи, а как гусеницы. А все летуны больше напоминали своих сородичей, живущих на «черепахах», а не на равнине. Я ещё долго вспоминал слово, которым на Земле называли странных животных, возникших в изолированных ареалах…
