Но, с другой стороны, ЦК, опираясь на передовые слои рабочего класса, в известных условиях имеет право и обязанность прибегнуть к чрезвычайным организационным мерам по отношению к отсталым элементам рабочего класса, которым вручен такой инструмент, как транспорт. Главполитпуть и есть орган коммунистического пролетариата для твердого и быстрого воздействия на отсталые элементы железнодорожных работников. Нам приходится делать исключительные организационные усилия для поднятия данной отрасли хозяйственной жизни. Аппаратом этих усилий и является Главполитпуть.
Тут тов. Сырцов,[97] который в общем защищал политику ЦК партии, сказал: «Я принимаю политотделы по отношению к армии, ибо армия передвигается с места на место, ее не могут обслуживать местные комитеты. Но, – говорит он, – я не принимаю политотделов по отношению к железным дорогам». Тов. Сырцов считает, что так как армия движется, то политотделы нужны; что же касается железных дорог, то они у нас не движутся (смех) и им поэтому политотделы не нужны. Я же думаю как раз наоборот: именно то обстоятельство, что у нас железные дороги отличаются тем, что их трудно привести в движение, вынуждает создать чрезвычайный орган в виде Главполитпути.
Конечно, если бы союз железнодорожников стоял на уровне профсоюза металлистов, который далеко не является идеальным, но все же самым передовым, если бы подлинные коммунистические элементы имели решающее значение в союзе, то нам не понадобилось бы Главполитпути. Но вы знаете, что этого нет. Рабочие массы на железных дорогах – не только правленцы, но и низы – заключают в себе еще очень большое количество элементов, оставшихся от эпохи рухловщины.[98] Профсоюз железнодорожников – один из самых слабых и отсталых. Задача партии – его укрепить, и это будет сделано, но не так скоро. Скажет ли здесь кто-нибудь, что мы можем поставить возрождение транспорта в зависимость от того темпа, в каком пойдет улучшение профсоюза железнодорожников? Кто скажет, тот не понимает обстановки. Союз железнодорожников нужно перевоспитать, дисциплинировать, укрепить, придать сюда необходимых работников и выкинуть всю шваль, покарать злостных саботажников. Для этого нужна большая агитационная и организационная работа, а для серьезных успехов нужно год-два. Между тем, ближайшие недели являются решающим моментом в жизни нашего транспорта. Нужны исключительные меры, далеко обгоняющие темп улучшения союза железнодорожников. Кто может принять эти меры? – Организованный рабочий класс, в лице своих более сознательных элементов. Неизбежные меры, меры принуждения, исходят в основе своей от рабочего класса в целом и проводятся наиболее сознательными элементами по отношению к шкурническим, развращенным частям народа. Так обстоит вопрос с Главполитпутем по отношению к железнодорожникам. Как он стоит по отношению к партийным организациям? Безусловно, ошибаются те товарищи, которые думают, что в ближайший период, когда мы производим экстренную мобилизацию работников для транспорта, снимая их со всяких постов, – местные партийные учреждения, губернские и уездные, смогут распределить этих работников по линиям, подчинить их определенному режиму, связать их воедино и обеспечить партии рычаг воздействия на железнодорожную массу. Нам нужен стальной рычаг на каждой линии. Местные организации с этой задачей справиться не смогут, – именно потому, что они местные. Вы скажете, что может справиться центральная организация. Совершенно верно. Но Главное политическое управление и есть не что иное, как орган ЦК для сосредоточения наиболее энергичных работников в области транспорта, для их правильного распределения и для поднятия при их помощи на более высокую ступень всей остальной массы. От подобного органа ЦК не может отказаться, – так же, как и Наркомпуть. Это сейчас единственный серьезный рычаг, пользуясь которым можно в короткий срок поднять работу. Местные организации, законно заинтересованные в планомерности своей политической работы, не могут стать проводниками тех чрезвычайных методов, которые – не будем этого скрывать – иногда очень похожи на насилия над местными партийными организациями. Эти насилия, однако, неизбежны и необходимы. И лучшие партийные организации, как петербургская, как московская, сознательно и с полной готовностью поступаются – на время – частью своих прав. Кто протестует против Главполитпути? – Харьков. Может быть, харьковская губернская конференция со своими полумахновскими настроениями хочет поучать питерский и московский партийные комитеты дисциплине? Нет, мы предпочитаем учиться у питерских и московских передовых коммунистов, а у харьковской организации учиться еще подождем (аплодисменты).
От разрешения этого вопроса зависит слишком многое. Когда дело транспорта придет в порядок и железные дороги начнут двигаться, тогда, само собой разумеется, войдет в колею и нормальная партийно-политическая работа в области железнодорожного транспорта. Главполитпуть будет расформирован, его учреждения и органы будут растворены, либо включены в профсоюз и Комиссариат путей сообщения, поскольку они имеют отношение к административному аппарату. Главполитпуть есть временный орган, но орган исключительной важности.
Если бы здесь этот орган в тех или других отношениях обкарнали, вы этим дали бы только удовлетворение худшим элементам среди железнодорожников, – элементам шкурничества и демагогии, которых на железных дорогах немало и которые нередко становятся под знамя принципиальной коллегиальности, самодеятельности и т. д., а на самом деле проводят систематический шкурный саботаж и подрыв транспорта.
Ваше решение по этому поводу будет иметь для Комиссариата путей сообщения и для дела транспорта исключительное значение. Повторяю, Главполитпуть есть временный орган, а профсоюз железнодорожников имеет неизмеримо большее историческое значение. Но сейчас нам необходим Главполитпуть как ключ ко всей позиции. Время имеет, товарищи, большое значение в истории, – ведь и диктатура пролетариата – тоже временное учреждение. Мы уберем ее, когда доведем до известного этапа наше социалистическое строительство. Диктатуру Главполитпути в области организации транспортной рабочей силы мы уберем, может быть, через 2 – 3 месяца – если работа пойдет очень хорошо, а, может быть, только через полгода или год – если работа пойдет медленнее.
Но пока мы не имеем права убрать этот орган, мы должны его укреплять, – прежде всего поддержкой и авторитетом съезда коммунистической партии, чтобы никто не смел поднять голоса против этого органа, всуе призывая имя партии. Этой поддержки мы ждем.
Товарищи, авторитет коммунистической партии нужен советским работникам во всех тех хозяйственных задачах, перед которыми мы сейчас стоим. Мобилизацию широких рабочих масс, и прежде всего крестьян, всеобщую повинность труда мы не сможем провести, не вовлекая идейно-передовые слои трудящихся, не привлекая их классовой совести к этому делу, не пробуждая трудовой чести и чувства социалистического долга. Эта воспитательная задача потребует большого напряжения энергии в течение значительного количества времени. Наша агитация будет чем дальше, тем больше изменяться по содержанию в зависимости от вопросов, выдвигаемых жизнью. Она все больше будет заниматься вопросами хозяйственными, вопросами естествознания и технологии. Надо, чтобы каждый рабочий, каждая крестьянка знали тот физический мир, который нас окружает и силы которого не всегда нам благоприятны. Развитие наше состоит в борьбе с этими силами и в подчинении их себе. Мы преодолеем разруху в бумажной и типографской промышленности и поставим книгопечатание несравненно выше, чем сейчас. Необходимо будет развить огромную устную и печатную пропаганду, для того чтобы очистить мироздание от потусторонних сил, от бога и его ангелов, – кроме тех ангелов, разумеется, которых оппозиция хочет ввести в ЦК. Эти останутся. Берутся они из Украины, где даже некоторые бандиты называются Ангелами (смех).
Необходимо показать широким массам хозяйственный план, на основании которого наш партийный и советский аппарат производит мобилизацию широких масс. Наряду с содержанием нашей агитации и пропаганды имеет огромное моральное значение самый факт единства воли нашей партии. Если б мы после этого съезда перед лицом колоссальных задач выступали, шатаясь и спотыкаясь, продолжая препирательства на тему о «принудительном» труде и применении воинских частей для труда, это означало бы крушение нашей хозяйственной системы – ибо если крестьяне-середняки и отсталые рабочие и не все поймут сегодня в нашей работе, то они почувствуют, несомненно, единство нашего сознания и воли. На исторической сцене перед ними проходили разные государственные формы, разные силы, разные партии. Они увидели в этом чередовании только одну партию, которая ясно знает, чего хочет, которая говорит то, что твердо знает, говорит в полную меру своего голоса и свою железную волю применяет для того, чтоб осуществить на деле то, чего хочет. Те резолюции, которые мы теперь принимаем, должны быть проникнуты единством партийной воли. Если, товарищи, вы дадите трудящимся это единство партийного сознания и воли, вы совершите величайшую задачу во всемирной истории.
