Мы будем прежде всего выделывать те машины, которые необходимы для первой задачи: для транспорта, для добычи продовольствия, сельскохозяйственные машины, машины для добычи топлива. Мы выделываем сейчас машины для добычи торфа, несмотря на то, что у нас 60 % пустующих машин; мы должны будем выделывать, хотим выделывать и будем выделывать и паровозы, хотя у нас есть 60 % пустующих машин, относящихся к другим отраслям производства, которые не могут быть приведены в движение, пока не будет разрешена первая задача транспорта! Здесь тов. Рыков развил несколько скептическую точку зрения. Он сказал, что говорить серьезно о машиностроении не приходится. Мы были слабы раньше и будем еще долго слабы. Эта скептическая точка зрения абсолютно неуместна. Мы не можем располагать международной ситуацией. Мы делаем все, что можно в партийном и советском порядке, чтобы извернуться, найти выход, взорвать блокаду, установить товарообмен; но есть контрагент – мировая буржуазия. Тут мы не отвечаем целиком. Стало быть, не исключена возможность, скажем, того, что с победой контрреволюции в Германии будет новое возрождение блокады, новые, на несколько лет, бешеные усилия издыхающего империализма. Я более оптимистически настроен по части международных перспектив, но на худший случай такая возможность не исключена. А если так, то наш транспорт без нашего производства паровозов погибнет! Безусловно, паровозы имеют определенный период изнашиваемости, они изнашиваются в течение определенного количества верст. Мы можем ремонтировать наше старье, временно поддерживать издыхающий паровозный организм на колесах, но, по меткому выражению тов. Сырцова, они все-таки не двигаются. Для того чтобы действительно возродить транспорт, необходимо поставить паровозостроение – это наша задача, не менее неотложная, чем возродить профессиональный союз железнодорожников, в котором много хлама, рухловского старья. Эта задача обязательна! Мы должны ее разрешить. Я рекомендую вашему вниманию брошюру Шатуновского,[100] которую раздавали здесь, о построении паровозов, где он, сам рабочий и машинист, борется, на мой взгляд, победоносно и метко против скептицизма по части возможности построения паровозов. Он указывает, что только от отчаяния можно временно перейти к кустарничеству, партизанству, где ремонт паровозов исполняют отдельные заводы, не приспособленные для этой задачи. Это страшное расхищение, к которому мы прибегаем в момент крайней безвыходности. Дальнейший путь должен быть более широкий – путь массового производства частей, чтобы можно было, в конце концов, в течение короткого периода составить из этих частей паровозы, надевать на паровозы новые части вместо изношенных. Для этого не надо особо квалифицированных специалистов, ибо лечить паровозы труднее, чем создавать их при массовом производстве, если есть части паровоза. Если мы не сможем в массовом размере их произвести, то легче будет путем товарообмена, в обмен на золото и платину, получить их, чем целый паровоз с колесами, и т. д. Эта работа должна быть поставлена как основная работа, и отделываться ссылкой на 60 % пустующих машин – это значит отделываться фразами от реальных задач. Когда в комиссии по трудовой повинности поставили вопрос о хозяйственном плане и потребовали от хозяйственных ведомств представления требований в цифрах на рабочую силу, то ВСНХ сказал: «У нас есть требования по главкам: сколько каждый главк отдельно требует и сколько требуется по хозяйственным планам Совета Народного Хозяйства». Но с последними считались, и я опасаюсь, что сейчас составляется простая арифметическая сумма тех требований, которые каждый главк, каждый центральный отдел суммирует на основании своих потребностей. Вот в чем состоит план. Тогда как с точки зрения хозяйственного плана, который введен в тезисы ЦК, вопросы ставятся не так. У нас есть очередные, основные задачи, которым подчиняется остальное. Не все главки равноправны в смысле формулировки требований. Надо сверху дать определенные задания.
Дальше вопрос об областных объединениях. Тов. Рыков правильно охарактеризовал позицию ЦК и его тезисы, когда противопоставил этой точке зрения точку зрения тов. Преображенского, которая создана из областных воспоминаний, сентиментальных настроений, а не из деловых хозяйственных доводов и соображений. Нам хозяйственный центр, областной орган, бюро необходимы постольку, поскольку их работой будет определяться единство хозяйственного процесса в данном районе. Точно определить эти районы – задача хозяйственных работников, местных и центральных, при участии соответственных специалистов, людей науки, знающих географические условия, местность и т. д. Их задача определить, очертить районы. Из кого должен состоять этот областной орган? Я считаю на основании тезисов ЦК, что он должен состоять из представителей центральных ведомств. Тут, конечно, подымается на дыбы тов. Сапронов,[101] ему помогает тов. Осинский и говорит: «Вы хотите дать назначенцев, которые будут командовать на местах выборными органами». Это слово: «назначенец» в высшей степени типично для некоторых так сказать земски настроенных оппозиционеров. Но я опасаюсь, что и новому ЦК мы дадим это же право, несмотря на оппозицию. Если ЦК посылает Сапронова в качестве кандидата председателя исполкома, и он по счастливой случайности оказывается председателем исполкома, то это ссылка; а если центр посылает его для руководства несколькими губерниями, то это назначенец, и тогда земская рать поднимается на дыбы. Скажите, такая постановка вопросов – разве это серьезное отношение к делу? Что это за противопоставление: назначенцы и ссылаемые? Мы здесь старые партийные работники, которые хорошо знают механизм партийной и советской работы; мы здесь все на виду, на учете, и как можно ставить вопрос о назначении и местном выборе людей? Затем дальше: если бы речь шла не на съезде коммунистической партии, а на Съезде Советов, призраком которого пугает нас тов. Осинский, и если бы на этом Съезде возражения такого рода исходили не от тов. Осинского, а от другой фракции, я бы сказал: любезнейший друг, у нас на Урале имеется исполком, есть центр, и этот центр посылает одного за другим особоуполномоченных. Хорош этот порядок? Он ответил бы: «нет, нехорош, – не хорош тем, что он дезорганизует работу, что эти особоуполномоченные – метеоры, без аппарата, без связи с местами…» Вот я тогда бы предложил компромисс этому местному земскому человеку меньшевистского беспартийного толка. Я бы ему предложил, что мы этих особоуполномоченных подберем, подберем представителей ВСНХ, Наркомпрода, Наркомзема, Совета Народной Обороны (который, по народной сказке, «всех давишь») и образуем один особоуполномоченный орган, который и будет вполне правильно руководить жизнью. И я спросил бы: будет ли тебе, земский меньшевик, от этого выигрыш? Я думаю, что если меньшевик толковый, то он сказал бы, что выигрыш будет, ибо лучше один устойчивый орган, чем несколько ничем не могущих помочь метеоров!.. И ведь на самом деле, ни тов. Сапронов, ни тов. Осинский не могут запретить ВСНХ посылать своих уполномоченных, не могут запретить Комиссариатам также посылать уполномоченных. Стало быть, какое же тут изменение конституции? Конституция предусматривает, что Комиссариаты могут посылать уполномоченных, а мы оговариваем, что эти уполномоченные не могут иметь прав больше тех, кто их послал. Значит, функции остаются в силе! Но тут возникает новое затруднение в тезисах тов. Сапронова. У нас сказано, что есть совтрударм, который присоединяется к местной работе. Нам говорят: там местные работники, а здесь будут назначенцы со шпорами, и получится военное засилье над гражданским учреждением, потому что совтрударм – это военное учреждение; но, очевидно, тов. Сапронов не имеет понятия о том, что такое совтрударм! Ведь речь идет не о названии, а о существе дела! Я приведу вам, как пример, из кого состоял совет первой трудовой армии: он состоял из представителя ВСНХ тов. Максимова,[102] представителя Наркомзема тов. Суханова,[103] представителя Наркомпрода тов. Журова, представителя Наркомтруда Бумажного,[104] меня – посланного ЦК, и тов. Пятакова, который был моим заместителем, а теперь председательствует. Раньше был военно-революционный совет армии, который состоял из 3-х человек; затем он был расформирован, и военные задачи были переданы окружному комиссару, так что в наш совет входил еще от военного ведомства окружной комиссар, тов. Пятаков,[105] уполномоченным Советом Труда и Обороны. Если у него есть милитаристические наклонности, то он может быть заменен другим, но факт тот, что в этом совете представитель военного ведомства составляет 1/8 часть. По этому же пути идут все остальные советы трудармий. Тов. Максимов через уральско-сибирскую комиссию[106] ведает совнархозом, тов. Суханов – земельным отделом и т. д. При них имеется уральский комитет по трудовой повинности. Таким образом это то, что, с вашего позволения, можно назвать назначенским областным органом; фактически этот орган уже существует, и создавать рядом другой бессмысленно.
