Читаем без скачивания Всё будет хорошо - Юлий Буркин

— Эй! Что случилось?! — окликнул мужчину Виктор, но тот не обратил на окрик внимания.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Виктор и погладил Нину по слипшимся от крови волосам.

— У меня ничего не болит, — ответила.

— Всё будет хорошо, — прошептал он, — всё будет хорошо. — Помолчал немного, пытаясь разглядеть сквозь серое месиво в воздухе холмы, где стоял его дом, где был парк и пруд с неработающим фонтаном. — А знаешь… Нинель, у меня есть для тебя подарок на день рождения.

Он достал из нагрудного кармана стило и вложил его в холодную ладошку девочки.

— А что это? — спросила она.

— Это стило. Хорошее старое стило, им я рисовал фонтан на хорошем старом планшете.

— А что оно ещё может делать?

Виктор с удивлением посмотрел на Нину. Подумал.

— Открывает двери.

— Полезная штука. Спасибо. Пошли домой, — тихо сказала Нина и улыбнулась. Виктор оглянулся на вход в метро и прошептал: «Пошли».

На сто первом этаже

Яна Дубинянская

— Ксю, — прошептал он в полумраке.

— Грабли забери, ты! Я тебе не Ксюха твоя!

— Мишка, блин, — он откатился на свою половину дивана, еще более тесную, чем в детстве, и еще более скрипучую. — Ты чего не в школе?

— Того же, чего ты не в ПТУ. Каникулы. А ты спать не даешь, Гришка, блин. Отлезь.

— Некуда уже, — огрызнулся он, все-таки подвинувшись на самый край.

И вспомнил.

И взвился так, что диван взвизгнул, истошно напрягая, словно голосовые связки, последние пружины. Мишка, брательник, заорал в унисон:

— Ты чего?!

— Бли-и-ин, — он прыгал на одной ноге, натягивая джинсы, — мы ж сегодня малого... который час, Мишка?.. Ксюха меня убьет. Мы же Славку... в поликлинику!

Отыскал почему-то под столом — вот гад Мишка, им и раньше-то с трудом удавалось поделить общую комнату, а уж тем более теперь, когда он, Гришка, вернулся приживалом и захватчиком на уже единолично братову территорию, — старый растянутый реглан, оделся, подобрал по комнате носки (возможно, и Мишкины, плевать), и, не заглядывая в ванную, влез в кроссовки и выскочил из квартиры. Хлопнула дверь, застучали, удаляясь по ступенькам, гулкие шаги.

— Псих, — резюмировал младший брат, раскидывая руки на всю ширь дивана.

* * *

У них ничего еще не было готово.

Полуголая Ксюха металась по квартире, поминутно спрашивая, где то-то и то-то, положили уже то или другое, в кроватке орал Славик, а теща, естественно, не нашла ничего лучшего, чем повернуться к Гришке и бросить сквозь зубы, будто директор завода младшему помощнику уборщика цеха:

— Гриша, вас во сколько просили быть?

— В полвосьмого, — угрюмо отозвался он. — Я проспал, извините.

— И кто же вам теперь не дает спать?

— Мама! — крикнула Ксюха. — Ты бутылочку не видела? Не эту, а запасную, на двести грамм?

— В шкафчике посмотри. Не в этом, а в подвесном, на кухне. И давай побыстрее, уже, вон, даже Гриша соизволил прийти.

— Мама!..

Гришка подошел к детской кроватке, повозил ее туда-сюда на колесиках; одно слегка разболталось, надо подкрутить. Славик умолк и разглядывал его внимательно и серьезно, как большой. Один глаз у него слегка съехал к носу, но Ксюха говорила в прошлый раз, что оно так бывает у грудных детей, она прочитала в специальной книжке.

Ксюха подскочила, выхватила Славку из кроватки, положила на клеенку на столе и начала переодевать, малой задрыгал ножками и снова захныкал.

— Ой, памперсы кончились... Мама, где у нас новая пачка?

— Ксюша, а муж тебе ничем не может помочь?

Он огляделся по сторонам в поисках памперсов, ничего, понятно, не увидел, он вообще мгновенно переставал ориентироваться здесь, в Ксюхиной квартире; помнится, доходило до смешного, даже туалет не мог с первого раза найти, вечно путал с ванной. И все равно — если б не теща, не вечные ее придирки, не издевательское «вы» («в вашем возрасте, Гриша, не то что детей...») Короче, они бы нормально жили с Ксюхой, разве нет? И плевать, что Славка не хотел спать по ночам, как-нибудь привык бы. И даже что Ксюха вечно вскакивала к нему в самый момент. И вообще...

— Мама, а где у нас нарядный костюмчик лежит? Не этот, а синий, с корабликом...

* * *

В поликлинике был тихий ужас.

Правда, тихий — оно, конечно, не то слово. Ор стоял невообразимый: вопили младенцы, ревели дети постарше, мамаши истошно выкрикивали имена и запреты, периодически вступая в перепалки, кто за кем стоит. У Гришки с первой же секунды пошла кругом голова, и замутило, как с бодуна. Ксюха смотрела огромными глазами. Раньше она ходила в поликлинику с мамой, то есть с тещей, но сегодня у той образовались какие-то неотложные дела на то же самое время. Когда Ксюха звонила, саундтреком на заднем плане звучало знакомое «а кому вы, собственно, заводили ребенка?!». И Ксюха чуть не плакала, — а так у него вообще-то тоже нашлись бы дела.

Славик, как ни странно, спал — чернющие ресницы и носик, торчащие из одеяла с многочисленными оборочками. Он казался неправдоподобно маленьким («парень здоровенный реально, четыре кило!» — хвастался Гришка в ПТУ три месяца назад), наверное, потому что вокруг крутились под ногами, притопывали и копошились на руках у мамаш куда более огромные бутузы. Ничего, вырастет, неуверенно подумал Гришка. В этом диком месте он вообще ни в чем не был уверен.

Внезапно Ксюха ткнула Славку ему в руки:

— Стой тут. Надо еще на прививку занять, — и мгновенно исчезла, растворилась в орущей толпе.

Гришка съежился над спящим свертком, оглядываясь по сторонам, как загнанный зверь, — блин, ну что ж они все так вопят, а если проснется?! — Ксюха вроде бы брала бутылочку, но он забыл спросить, куда положила. Нет, правда, что мне тогда делать?..

Месяц назад ему стукнуло восемнадцать лет. После той гулянки, когда Ксюха не спала полночи возле малого, а он, Гришка, приперся домой четко к пяти утра и снова всех разбудил, они и разругались вплоть до Ксюхиного «выметайся, откуда пришел!». Он и вымелся под сочувственную ухмылочку тещи: «вам, Гриша, надо повзрослеть, понять, наконец, что такое семья», блин. Потом они с Ксюхой, конечно, помирились, но возвращаться к ним в дом он уже не стал.

А ей восемнадцать вообще будет только в апреле. В ЗАГСе у них не хотели брать документы, пока она не принесла бумажку из женской консультации.

— Мужчина, вы за кем стоите?

Он огляделся почти в панике — и увидел Ксюху, она, слава богу, была рядом. И лихорадочно рылась в сумочке с такой же паникой в глазах.

— Мы за той женщиной в желтой кофточке, — скороговоркой отозвалась она. — Не знаю, отошла, наверное... Гришка, ты карточку брал?!

— Я? — ошалело переспросил он.

Ксюха посмотрела на него в упор так, будто хотела застрелить на месте — одним взглядом:

— Карточку забыли!!!

— И что?

Прозвучало совсем уж тупо.

— Что-что, — она выхватила у него Славика, бесцеремонно, как куклу — но не проснулся, слава богу, вот молодец парень. — Сбегай домой и принеси. Мама тебе... мамы нету, блин. Вот, возьми ключи.

— А где... — заикнулся было Гришка.

— Найдешь. Беги!

И он побежал.

* * *

К дому он подрулил совершенно взмыленный и поначалу перепутал подъезд: дезориентация на тещиной местности начала действовать что-то рановато. Нет, не этот, а следующий, с наклейкой-бабочкой над кодовым замком. Код Гришка, к счастью, помнил.

Они жили на седьмом этаже, лифт в старой хрущовке давным-давно не работал, и Гришка остановился перевести дыхание на нижней лестничной площадке, возле мертвых лифтовых дверей и покосившихся почтовых ящиков. Вдох-выдох. А теперь вперед!..

И тут дверцы лифта разъехались в стороны.

Гришка машинально шагнул вперед и присвистнул: ну нифига себе! Лифт был новенький, классный, зеркальный со всех сторон, кроме пола и панели с кнопками — даже, он специально задрал голову, на потолке! Панель, кстати, впечатляла тоже. Кроме блестящих кнопок (ни одну еще не подожгли и не залили клеем) тут имелось электронное табло со стрелочками вверх-вниз и цифрой этажа — ярко-зеленой единицей. А Ксюха не хвасталась. И с утра он, как дурак, бежал на седьмой этаж по лестнице.

— Подождите!

Он выставил ногу между сдвигающимися створками, и в лифт ворвались с разбегу две девчонки. Одна ничего так, стройняшка, во всем блестящем и обтягивающем, а другая пухленькая и рыжая, в веснушках. Переглянулись и захихикали, девчонки всегда хихикают без малейшего повода. Последнее время Гришка в упор этого не понимал, детство какое-то.

— Вам какой? — спросила стройняшка.

— Седьмой, — сказал Гришка и ткнул в кнопку.

— А нам сто первый, — сказала девчонка, будто кто ее спрашивал. Первый? Очень смешно. Впрочем, ее подружка уже сама повернулась к панели, и переспрашивать не пришлось.