— Уже? — растерялся от такого поворота Найл.
— На расстояние в девять дневных переходов от города не удалялся еще никто.
— Не может быть!
— Может. Одиторы издавна исследуют окрестные земли. Некоторые удалялись на три, на четыре перехода в разные стороны. Многим так сильно хотелось увидеть оазисы, что они и вправду появлялись в их ночных мирах. Тогда мы отправляли в тех направлениях экспедиции. Некоторые возвращались, некоторые исчезали бесследно, но никаких оазисов не удавалось найти никому. Потом мы стали отправлять в стороны отряды с одиторами. Дело в том, что каждый из нас в ночном мире может начать свой путь только из тех мест, в которых побывал в дневном. Так удалось увеличить радиус исследованных земель до семи дней пути. И опять кто-то видел впереди оазисы, и опять уводил с собой людей. Из этих походов не вернулся никто. Когда Господь накладывал на нас Проклятие, он позаботился о том, чтобы никто не смог сбежать из заключения.
— Но что тогда делать? Сдаться?
— Зачем? — удивился Верховный одитор.
— Наконец-то мы знаем, в каком направлении и как далеко от нас находится открытая вода. Теперь нужно придумать, как до нее добраться.
Думать. Найл весь день бродил по золотому миру, по берегу болота, по храму, приглядываясь к различным предметам и приспособлениям, и думал. При виде людей он вспоминал, как использовал рабов при бегстве из города, когда после каждого перехода часть носильщиков передавала свой груз остальным, чтобы постоянно уменьшающийся численно отряд мог продвигаться дальше — однако он сильно сомневался, что Верховный одитор пожертвует таким количеством людей ради сомнительного шанса на выход к морю одного-единственного человека. При взгляде на небесные колеса он думал о возможности соорудить повозки и взять куда большее количество припасов нежели можно было бы унести на себе, или вовсе сделать повозку самоходной — под парусом. Но эти идеи упирались в непреодолимое препятствие: отсутствие у местных жителей любых материалов, кроме камня и золота.
Прутья и кожа, которые он видел на гигантских колесах, считались особо ценным и редкостным материалом и копилось по крупицам — прутья или жесткие корни получались от храмовых растений или изредка вылавливались в болоте, а на коже слишком часто встречались особые приметы, которые делали ее непригодной для видимых людям изделий.
Ну, а золотая или каменная повозка под парусом из водорослевой циновки далеко не уедет.
Вечером Найл вернулся в храм, уже полный яркого света.
Посланник вспомнил полутемные коридоры своего дворца или княжеского замка и с завистью прищурился на ослепительные точки в разных концах зала.
— Что вас так заинтересовало, правитель? — после того, как обучение тайному знанию закончилось, Верховный одитор снова стал обращаться к гостю на «вы».
— Что дает такой яркий свет, правитель? — указал вверх Посланник Богини.
— Это одно из наиболее ярких проявлений Господа, — с готовностью ответил хозяин дома. Идемте, я вам покажу.
Они поднялись на третий этаж, потом, по веревочной лестнице, еще выше, под самую кровлю. Верховный одитор дернул какой-то рычаг и стало темнее.
После этого хозяин откинул один из листов, образующих сферический отражатель:
— Вот, видите?
— Что?
— Вот эти два тонких стерженька.
— Неужели весь этот ослепительный свет происходит от этих стерженьков с мизинец толщиной?!
— Нет, правитель, ну разумеется, нет. Этот свет идет нам от Господа. Вы видите этот золотой провод, который намотан на стержень? По нему мы даем возможность попасть на него Богоматери. С другой стороны на такой же стержень приходит Бог-отец. Вы видите, они находятся совсем рядом? Когда расстояние между стержнями не превышает ширину одного ногтя, Бог-отец, влекомый своим стремлением к женскому началу, перепрыгивает его по воздуху. Это единственный миг, когда он предстает перед нашим взором, когда мы можем лицезреть его истинную сущность.
Верховный одитор рывком толкнул стержни один к другому, они соприкоснулись, между ними вспыхнула ослепительная электрическая дуга.
Священнослужитель развел стержни на несколько миллиметров и закрыл лист.
— Это одна из немногих возможностей увидеть Господа, а не просто верить в него или знать о его делах.
— А из чего вы делаете стержни? Они, кажется, не из металла.
— Вы заметили… — улыбнулся хозяин, искренне радуясь наблюдательности гостя. Да, золотые пластины вблизи лика Господа плавятся сразу, не давая нам возможности познать свет его души. Поэтому нам приходится использовать в этой божественной акции обычный уголь. Мы пережигаем маленькие древесные кусочки, которые невозможно никуда использовать, потом плотно их утрамбовываем в специальных насквозь просверленных камнях и обмазываем костяным клеем. Эти стержни сгорают вблизи от лика Господня, но не плавятся, и трех штук хватает на всю ночь. Зато мы имеем возможность увидеть сами и показать подданным нашим, каков есть Бог на самом деле, сколь светел он, и как много в нем любви и тепла.
— Это прекрасно, — согласился Найл. — А еще, я думаю, за возможность привести лик вашего Бога в свои дворцы многие правителя заплатят даже больше, чем за золото или строительный камень.
— Я понимаю ваши мысли, правитель, — утешающе кивнул Верховный одитор. — Они о доме. Однако признайте, Господь не мог привести вас в такую даль и вложить в ваши уста слова о снятии древнего Проклятия, чтобы потом запереть вас здесь до последних дней. Несомненно, Бог предусмотрел для вас возможность покинуть этот мир, и мы отыщем такую возможность, отыщем — рано или поздно.
— Меня беспокоит именно «поздно», правитель. Пока я здесь, моя страна может оказаться во власти демонов!
— Господь не допустит такого кощунства, — священнослужитель сложил ладони и на несколько секунд замолчал, вознося мысленную молитву. Молитесь и вы, правитель, и Господь не оставит вас своею милостью.
Найл кивнул и ушел в отведенные ему покои. В голове его постоянно продолжали крутиться мысли о доме, о различных способах выбраться из песчаной ловушки. И вдруг ему вспомнилась утренняя фраза Верховного одитора:
«Дело в том, что каждый из нас в ночном мире может начать свой путь только из тех мест, в которых бывал в дневном».
Только сейчас правитель Южных песков заметил, что в этой фразе, произнесенной, как формулировка налагающего ограничение закона, есть еще один, потаенный смысл: одитор может начинать свой путь в ночном мире из тех мест, где бывал в дневном. А где Посланник Богини бывал в своей жизни чаще всего, так это в городе пауков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
