— Ты здесь? — щелкнул новый вопрос.
Найл промолчал. Груда поднялась выше, выставила на берег лапы, опять настороженно замерла и наконец двинулась к ближайшей куче камней. Поначалу под ворохом водорослей казалось совершенно невозможным определить, что за странная тварь выползла из темной воды, однако постепенно водоросли одна за другой сползли на песок, и Найл едва не присвистнул от изумления: перед ним стоял паук!
Восьмилапый выложил на песочек две крупные рыбы примерно по три килограмма, потом уперся передними лапами в облюбованный камень и уверенно покатил его к срезу воды. Здесь он несколько раз обшлепал «покупку» ударами кончика брюшка, после чего деловито полез под водоросли. Спустя пару минут паутина напряглась, камень сдвинулся с места и с негромким бульканьем канул в воду.
Посланник Богини продолжал ждать. И не зря — спустя несколько часов вопрос: «Ты здесь?» опять зазвучал в его сознании.
Из-под водорослей выбрался еще один паук с рыбами того же самого размера. Рыбы были оставлены на песке рядом с предыдущими, а выбранный камень паук опять же подкатил к воде, облепил своими нитями и утянул под водоросли.
Небо на востоке уже начинало светлеть, и Найл понял, что сегодня больше уже никто не появится. Он выпрямился, рассыпая в стороны песок, отряхнулся и пошел отсыпаться.
* * *
На этот раз в комнате не оказалось никого. Посланника Богини это не очень удивило — у оставшейся вместо него княжны видимо дел и так хватало с избытком, чтобы среди дня в постели валяться. Он прошел сквозь двери в коридор, спустился вниз, миновал пустой тронный зал и вышел на улицу.
В ста метрах напротив крыльца, охраняемого парой жуков-бомбардиров и парой смертоносцев, под разноцветными пологами шумел богатый базар. Здесь, на деревянных прилавках, лежали груды цветных тканей, разнообразной обуви, посуды на любой вкус; всем желающим предлагали готовые одежды, ножи, керамику, чеканку; вдоль стен высокими грудами оказывались свалены фрукты, овощи; рядом — лежало мясо, рыба, цельные тушки кроликов и мокриц… У Верховного одитора от такого зрелища, наверное, ум за разум мог бы зайти. Однако покупатели ничуть не восхищались изобилием, а брезгливо морщились, выбирая тот или иной товар, отчаянно торговались. Улыбку правителя вызвали маленькие желтые кружочки, которые отдавались купцам в обмен на огромное количество продуктов или тканей — и при этом торговцы радовались, получив столь маленькую толику золота в обмен на такое большое количество истинных драгоценностей.
Правитель обошел базар, двинулся в сторону одинокого монолитного здания, три этажа которого сверкали уцелевшими за сотни лет стеклами над обширным, усыпанным каменными обломками пустырем. Уже несколько раз его посещала мысль о том, что входы в метро нужно засыпать, дабы астронавтам не удалось добраться до Демона Света. Увы, до отлета подобного приказа он отдать не успел.
Посланник вошел в широкий проем первого этажа, встал на край заваленного обломками бетонных плит котлована.
Нет, пожалуй здесь не изменилось ничего. Это хорошо. Пожалуй, рассказы горожан о недавних стычках с Демоном астронавты отнесли в разряд побасенок, а Тройлек не имеет привычки выбалтывать торговые секреты.
Вряд ли занятым подготовкой «выборов» Саманте, Барбусу и Джою придет в голову выяснять, зачем нужен налог «на объедки», и откуда берутся керамические лопаты, доспехи и кирки.
Найл вышел обратно на свет, прищурился на солнце. Потом открыл глаза полностью. Да, разумеется. Небесное светило давало ему возможность легко рассматривать все вокруг, но отнюдь не слепило. Привычки жмуриться и прикрывать глаза ладонями пришли в его «ночной мир» из обычного дневного мира.
Куда пойти теперь, что проверить? Интересно, а Белая Башня способна противостоять его любопытству?
Он быстро дошел до круглой площади, обогнул глиссер, стоящий у самой стены вертикального двадцатиметрового цилиндра с идеально гладкими стенами и шагнул сквозь них. Все, он оказался внутри. Никаких сложностей.
Правда, на этот раз внутри его не встретили ни шатры Чингиз-хана, ни настенные росписи Гарлема, ни снежные просторы Арктики. Убранство Башни выглядело таким, какое оно и есть на самом деле: прозрачные изнутри стены, огороженный перилами край шахты, по которой вверх и вниз уходила винтовая лесенка, несколько низких блоков аппаратуры непонятного назначения. Напротив — хорошо знакомый Найлу синтезатор пищи, крест лежанки умиротворяющего аппарата, и еще несколько низких агрегатов, на которых можно просто сидеть, а можно включать и проводить исследование принесенных извне материалов.
— Ну, нашла?! — послышался голос.
— Нет.
— Ищи! — сверху над краем лестницы появилась голова Карла. Он должен быть где-то там.
— Да тут пыли по колено! — ответил женский голос из-под пола. А еще говорили: система герметична!
— А что ты хочешь? Больше тысячи лет прошло!
— Здравствуй, Найл.
Посланник Богини вздрогнул от приветствия и попятился от возникшего рядом старика в длинном белом халате.
— Ты меня видишь?
— Ох, Найл, Найл, — разочарованно покачал головой Стииг. — Учишь тебя, учишь… Разве я не говорил тебе, каким образом собираю информацию?
— Из мозга спящих людей.
— Вот именно. Анализ и систематизация альфа-волн. Сейчас ты представляешь собой настоящий сгусток этих альфа-волн. Видимо, тебе снится, что ты находишься в Белой Башне. Произошла надпространственная коррекция, и волновой отпечаток мозга возник там, где, по мнению мозга, ты находишься. Жаль, мои объяснения пропадут втуне, потому, что когда ты проснешься, ты все забудешь.
— Не забуду.
— Забудешь. Люди всегда или почти всегда забывают свои сны.
— Оп-па! — сверху донесся голос Карла. Активность пятого канала пошла. Компьютер кого-то засек… Сейчас посмотрю…
— Ты выдал им меня? — укорил Найл.
— Разве твое сердце, когда оно стучит, стремится выдать тебя врагам? Оно просто так работает.
— Да это наш старый знакомый! Дрыхнет среди бела дня, как сурок. Интересно, как его удалось засечь, он ведь должен быть у черта на рогах…
Найл и Стигмастер почти одинаковым жестом вскинули головы, пытаясь понять, что там, на верхнем этаже, происходит. Грей, ты меня слышишь?
— Да. А что?
— Система считает, что наш самодовольный дикарь находится прямо здесь, внутри. Спит на полу в центре зала.
— Сейчас посмотрю.
— Не надо. Это в лучшем случае проекция. А скорее всего, просто сбой. Сейчас, мы попытаемся посмотреть, о чем он думает.
Стигмастер сделал шаг вперед и протянул к Найлу свои руки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
