все ваши воспоминания обо мне. – Бин медленно продолжила: – Разве могла я не согласиться на это условие?
– Я выжил, в обмен забыв всё, что было связано с вами.
– Да. Я думала, что так даже к лучшему. Хотела, чтобы вы прожили новую жизнь, не подвергаясь опасности рядом со мной.
– Но никакая иная жизнь не может сравниться с тем, чтобы быть подле вас.
Ынхо взял Бин за руку. Она улыбнулась.
– Тот, кто исполнил моё желание тогда, – это был… Пхарё.
– Пхарё?
– Мужчина, которого вы назвали приспешником верховного советника.
После её слов Ынхо вспомнил встречу с Пхарё в лесу.
– Если подумать… – Ынхо собирался рассказать, но остановился, подумав, что нет смысла упоминать сейчас о словах Пхарё.
Осколок, сидящий в нём.
Ынхо не знал, что это, но был уверен, что оно не принадлежит миру живых. Однако, поскольку Пхарё не смог его убить, похоже, осколок не причиняет вреда. Поэтому Ынхо не хотелось беспокоить Бин. Она вполне может решить, что он получил тот осколок из-за неё.
– Что такое? – спросила Бин, глядя на замолчавшего Ынхо.
– Нет, ничего.
– Кстати, а что произошло во дворце? Что стало с его величеством?
– Всё благополучно разрешилось. Его величество уже пришёл в себя. И со случившимся во дворце тоже отчасти разобрались. Осталось только выяснить, кто же собрал тех призраков.
– Какое облегчение!
Ынхо коротко откашлялся и осторожно сказал:
– В таком случае… могу ли я помочь вам собирать призрачные бусины? Чем быстрее вы их соберёте, тем лучше. Вы ведь делаете это из-за меня, верно?
То, как Ынхо задал вопрос, словно опасаясь услышать, что дело не в нём, казалось очень милым.
– Похоже, если я скажу «нет», вы прямо сейчас расплачетесь?
– Конечно, – бесстыдно ответил Ынхо.
Бин только засмеялась.
– Верно. Я собирала их из-за вас. Довольны?
– Но я спросил, могу ли я вам помочь.
– Это, конечно, было бы здорово. Но вы шестой королевский секретарь, любимец его величества. Разве у вас есть на это время?
– Бин, если дело касается вас, я найду даже то время, которого нет!
– Так я вам правда нужна?
Ынхо тут же догадался, о чём спрашивает Бин.
– Вы ведь самый завидный жених во всех восьми провинциях Чосона! Я прекрасно знаю, что в ваш дом захаживают с предложениями матушки из разных кланов. Вы уверены, что вам нужна именно я?
– С самого начала и до сих пор моей единственной невестой были вы, Сомун Бин. И впредь не будет никого, кроме вас, – ответил Ынхо так, словно говорил о чём-то совершенно очевидном.
Бин и Ынхо посмотрели друг на друга и улыбнулись.
Пхарё вошёл в ад Чёрной Тьмы. Это был самый глубокий уровень ада, которым управляла Ододжоннюн, одна из десяти правительниц загробного мира. Кромешная тьма окутала Пхарё, но он без колебаний шагнул вперёд, будто знал путь, по которому ему следует пройти.
– Господин Пхарё.
Впереди возник мальчик с фонарём в руке. Чёрные как смоль глаза блестели в слабом свете.
– Что привело вас сюда? Дальше начинаются владения госпожи Джоннюн, куда никто не может войти без её позволения.
Пхарё схватил мальчика за голову и с хрустом раздавил её. Глаза, сделанные из чёрных драгоценных камней, оказались по полу, но всё ещё смотрели на Пхарё.
– Что вы творите? Я – слуга госпожи Джоннюн!
– Ты ведь даже не живой! – громко крикнул Пхарё и растоптал глаза мальчика в пыль. – Как смеешь стоять на пути?!
Убрав с дороги слугу, Пхарё сделал ещё один шаг, но из темноты возникла чёрная шёлковая верёвка и обвила всё его тело. Он забился, словно стрекоза, оказавшаяся в паутине.
– Пусти! Я к Джоннюн!
– Какое у тебя ко мне дело, сумасшедшая змеюка?
Тьма раздвинулась, как занавес, и из неё вышла Джоннюн. Когда Пхарё увидел её одежду, его глаза округлились.
– Почему ты надела этот наряд?
Среди королев загробного мира только Йомра, которая властвовала над всем сущим, могла носить чёрное одеяние, расшитое золотыми узорами.
Джоннюн слегка наклонила голову набок. Её губы за маской с роскошным узором из сусального золота слегка улыбались.
– Разве не мне суждено подняться на престол Йомры? Я просто примерила наряд заранее.
– Так это была ты?..
Услышав вопрос Пхарё, Джоннюн притворилась, что не понимает, о чём речь.
– Кто ещё, кроме тебя, осмелился бы разбить душу Йомры на осколки?
Ш-шух!
Не успел Пхарё закончить фразу, как Джоннюн в мгновение ока оказалась прямо перед его лицом. Пхарё, сам того не сознавая, глубоко вздохнул. Он увидел глаза, пристально смотревшие на него из-за маски. Нет, можно ли вообще назвать это глазами? Просто пустота, тьма…
– Что ты выяснил? – Мягкий голос Джоннюн опутал Пхарё.
– Душа Йомры… Это ты разбила её? Ты, Джоннюн!
Королева расхохоталась. Хорошенько посмеявшись, она наконец успокоилась и посмотрела на Пхарё:
– А-а, наконец-то хоть кто-то всё понял. Мне хотелось похвастаться этим хотя бы разок, но до сих пор не было возможности.
– Что?
– Ты прав. Кто ещё, кроме меня, способен разбить душу Йомры на осколки! Вот поэтому-то я и должна занять её место. Не так ли?
– Да как ты… Ыкх!
Шёлковая верёвка впилась в тело Пхарё, как живое существо. Джоннюн с улыбкой наблюдала за этим зрелищем.
– Весьма забавно, как змея, которая только и умеет, что опутывать других, сама даже пошевелиться не может.
– И после этого ты хочешь занять место Йомры?! – вскрикнул Пхарё.
В тот миг, когда он узнал, что душа Йомры разбита на части и находится в телах нескольких человек, он подумал, что единственное существо, способное на такое, – это Джоннюн. Причинить вред душе другой королеве подземного мира – тяжкое преступление, заслуживающее сурового наказания. Если другие правительницы услышат об этом, они даже думать не станут о том, чтобы позволить Джоннюн занять место Йомры.
– Так ты признаёшься в том, что сотворила с Йомрой? – Пхарё, тяжело дыша, пристально смотрел на Джоннюн.
– Да, это сделала я. Не кто-то другой, а я, королева Ододжоннюн, сотворила это. Хоть я и разбила душу Йомры, но чувствовала, что её энергия не совсем угасла, поэтому наблюдала за миром живых через тебя. Чтобы уничтожить осколки перерождённой души Йомры полностью, если ты их найдёшь.
Пхарё оглянулся и закричал:
– Королева Джингван, королева Сонджэ! Выходите!
Джоннюн слегка нахмурила брови. Из тьмы вышли две королевы подземного мира, отвечавшие за первый и третий уровни ада. Пхарё крикнул:
– Смотрите! Джоннюн сама рассказала о своём грехе. О том, что разбила душу королевы Йомры на части! Теперь…
Шлёп!
Звук был резким, как взрыв. Голова Пхарё мотнулась в сторону. Его щека покраснела,
