не имеет аромата дикой герани, то вы оказались в положении больного, лежащего в больнице, и вами командуют врачи и сестры милосердия. Больной не смеет выйти сам на Солнце, его не выпускают, чтобы он не получил солнечного удара Сестры милосердия переносят его с места на место. Разве есть возле здорового сёстры милосердия?
Ты говоришь: “Некому меня любить, ласкать и баловать”. На кого ты будешь похож, если тебя постоянно ласкают и балуют? На больного, которого ласкают и балуют, чтобы он легче переносил свои страдания. “Кто в больнице — культурные люди?” Врачи и их помощники. Здоровый жалуется, что у него нет слуг, которые бы ему помогали. Спрашиваю: если у тебя в распоряжении будут слуги, то какую роль ты будешь играть в жизни? Неплохо иметь слуг, но тогда ты будешь аристократом. Ты должен быть здоровым аристократом! Можешь быть и слугой, но нужно быть здоровым. Можешь быть и господином, но нужно быть здоровым. Естественное положение — это быть здоровым и как господин, и как слуга. Ты говоришь: “Надоело мне положение богатого и больного человека, надоело постоянно лежать”. Говорю: если хочешь освободиться от этого состояния, то Бог определил тебе особое место — стань слугой! Если господин и слуга здоровы, то кто кому будет служить?
Теперь я оставлю вас размышлять над этими вопросами. Думайте о милосердии. Не задерживайтесь на вопросе, достигли вы определённого прогресса или нет. Ты говоришь: “У меня нет никакого прогресса”. Это не имеет к тебе отношения, о прогрессе не должно быть и речи. “Мы должны служить Господу”. Он не нуждается в нашем служении, но поскольку есть много больных, то требуется больше слуг, и слуг здоровых. Они пойдут в больницы помогать больным. Больные молятся Богу; чтобы Он послал им врачей и слуг. Когда здоровые слуги придут в больницу, тогда и выздоровеют господа. Мир спасут не больные и богатые, а здоровые слуги и здоровые господа. И если вы спрашиваете меня, кто спасёт мир, я отвечаю: мир спасут только здоровые слуги и здоровые господа; даже будь они бедны, они могут это сделать. Такова задача всех людей. Я не желаю вам быть богатыми, однако, если кто-то из вас желает быть богатым, я ничего не имею против.
Желаю вам всем быть здоровыми слугами. А однажды и ваши господа, и богатые люди, покидая больницу, пусть чиркнут в ней спичкой. Врачи и все больничные слуги пусть оставят больницу и уйдут в здоровые дома, где не будет нужды в старом порядке вещей. Вот что представляет собой жизнь Любви в полноте — это жизнь Божией Любви, Божией Мудрости и жизнь Божией Истины, эта жизнь освободит нас от всех тревог и невзгод нынешней жизни. Когда вы о чём-то тревожитесь, скажите себе: “господин болен”, и потом придите ему на помощь. В другой раз, когда в смущении ваше сердце, скажите себе: “госпожа больна”, помогите и ей. Приходите на помощь господину, госпоже и господским детям. Вы должны быть полезны в жизни! Это значит, что нужно помогать своему уму, своему сердцу, своей воле, то есть своему телу.
Тайная молитва
10-ое утреннее слово
24 мая 1931 года, София — Изгрев
Мистическое понимание
Размышление
Жизнь кроме внешней стороны имеет ещё и внутреннюю, понятную только мистику. Под мистиком я подразумеваю человека Любви. Внутренняя сторона жизни не может быть понята без Любви, благодаря Любви приходят к внутреннему пониманию суди жизни. Под сутью жизни мы понимаем вечное в мире, то есть тот идеал, к которому стремится душа. "Как нам понять эту суть?” Если суть приходится объяснять, то она остаётся непонятой. “Как её понимают люди?” По-разному: сколько людей, столько и понятий. Внешнюю сторону жизни понять легче, поскольку она относится к её внешней форме.
Что представляет собой внешняя форма жизни? Ты пекарь, выпекаешь хлеб и продаёшь его людям — это внешняя сторона твоей работы. Испечёшь хлеб, сосчитаешь хлебы и ждёшь, когда придут люди, чтобы их продать. Ты говоришь, что пекарь делает людям добро, — это внутренняя сторона его работы. “Почему?” Потому что никто не видит этого добра. Тогда мы скажем, что и покупатели, покупая хлеб, делают добро пекарю. По-моему; и покупающий хлеб, и пекарь представляют внешнюю сторону жизни. Если хлеб хорошо замешан и пропечён, то первым высказывается об этом пекарь, он несёт ответственность за замешивание и выпечку хлеба, но не за качество муки. Мельник тоже отвечает за хлеб, и у торговца пшеницей тоже есть своя ответственность. Иногда виноват пекарь, иногда — мельник, а иной раз — и продавец зерна. Предпочтительнее, однако, чтобы хлеб был немного недопечён, но из чистой свежей муки, чем хорошо пропечён, но из старой, прогорклой муки.
О ком-то говорят: “Этот человек говорит хорошо”. Это внешняя сторона человека, это всё равно, что сказать о хлебе, что он хорошо испечён. “Важно то, что скажут люди об этом человеке”. По-моему, люди — не авторитет, они как петухи: все петухи поют одинаково. Петухи любят взлететь на высокое место и оттуда кукарекать. И галки галдят одинаково, язык галок — особый язык, на котором галки высказывают своё мнение по какому-либо общественному вопросу в их мире. Много галок собирается вместе, чтобы высказаться о чём-то важном. Вы скажете, что смешно говорить о важных вопросах галок. Это вовсе не смешно, для вас их вопросы незначительны, но для них они важны. Мы интересуемся галками настолько, насколько они являются представителями языка, которым мы можем передать свои идеи. Если вы соедините несколько букв, чтобы составить слово любовь, то неужели вы думаете, что любовь заключается в этих буквах? Нет, любовь не в буквах, которыми пишется слово любовь. Хоть сто раз вы произнесёте это слово, но всё же не сможете объяснить, что такое любовь. “Сердце моё горит от любви”. То, что твоё сердце охвачено пламенем и горит, не означает, что в тебе есть любовь. Горение — признак определённого явления: есть жар, который несёт жизнь, и есть жар, несущий смерть; один жар иссушает, а другой-увлажняет. Есть известное отношение между жаром и любовью с одной стороны, и между влагой и любовью — с другой стороны; эти отношения должны пониматься правильно.
Некоторые из вас говорят: “Учитель говорит о том, о чём думал и я”. Вы ошибаетесь, я никогда не говорил о том, о чём думали вы. Ни один выступающий не высказывает того, о чём думают или думали его слушатели.
В 16 главе
