в атаку. Аналогично поступают и последователи Ришелье, взявшись за свои двуручные мечи на спине.
Я и Ришелье останавливаем этот балаган. Короткий обмен взглядами, и мужчина расплывается в вежливой улыбке.
— Полагаю, мы оба не хотим, чтобы наша столь долгожданная встреча превратилась в кровавую бойню? Тем более будет очень грустно, если Спарта лишится своих лучших бойцов из-за каких-то личных склок в прошлом? — Ришелье с улыбкой осматривается по сторонам.
Он будто уверен, что их тринадцати хватит, чтобы одолеть полсотни сильнейших бойцов Спарты. Очередная игра? Провокация? Или же он в самом деле верит в то, что говорит? Даже со своего трона я могу ощутить давление, которое исходит от крылатых послов. Даже на первый взгляд они обладают уровнем не ниже 70-го! И сильнейшим в их группе является… всё тот же Ришелье! Каким образом он смог так сильно прокачаться? За такой короткий срок? С момента его побега из Антанты не прошло и пары лет! А он каким-то образом сумел перескочить несколько десятков уровней! Я ведь помню, что при нашей личной встрече он подобного впечатления не производил. Высокоуровневый Дипломат, но не более того. Даже не факт, что во время Северной войны Ришелье смог переступить порог 60-го уровня. А тут такое!
Да и вообще с каких пор Ришелье обзавёлся крыльями? Не просто каким-то артефактом или технологией, а настоящими ангельскими крыльями! И этот золотой ромб на лбу…
— Опустить оружие, — после недолгого молчания приказываю я. — Мы ведь не хотим навредить нашим гостям, верно? Это будет очень невежливо с нашей стороны.
— Слова Императора Спарты, как всегда, полны мудрости, — согласно кивает Ришелье. — Мы не более чем послы. Напасть на нас — значит спровоцировать Империю Света.
Гвардейцы и ангелы убирают руки со своих мечей, но играть в гляделки не перестают.
— Скажи мне, Ришелье, что тебя привело в Спарту? Сомневаюсь, что такой человек, как ты, устроил бы столь яркое представление только для того, чтобы поговорить и повспоминать былое, — перехожу я к сути всего этого мероприятия.
И мужчина кивает вслед моим словам, целиком и полностью соглашаясь с моими доводами.
— И то верно! Сегодня я здесь как представитель Империи Света, одной из великих фракций среди миров Системы! Фракции, которую взял под своё крыло сам Бог Солнца, Могучий Бальтазар! Ты привлёк его взгляд, Император Спарты! Это великая честь!
Выдержав театральную паузу, мужчина продолжает свой спектакль.
— Я был послан в вашу столицу, чтобы передать послание моего бога-покровителя!
— Ну так давай, передавай, — откидываясь я на спинку трона. — Мы все слушаем.
Я уже уяснил, что, чем дольше Ришелье говорит, тем больше у него возможностей сбить тебя с толку и использовать открывшуюся брешь себе на пользу. Класс Дипломата, как он есть.
Никак не затронутый моими словами, Ришелье спокойно продолжает:
— Мой бог-покровитель предлагает забыть все обиды, начать всё с чистого листа. Он хочет дать Спарте шанс… исправиться, — ухмылка мужчины полна яда. Его глаза лишены каких-либо эмоций. — Присоединяйтесь же к нашему величию!
— И что конкретно хочет великий Бальтазар? — интересуюсь я. — Каковы его конкретные условия?
Попахивает сделкой. Главный вопрос в том — какого рода?
— У Империи Света всего три условия! — восклицает Ришелье, довольно щурясь, — Первое — Спартанская Империя откажется от магии! Она закроет все центры подготовки своих магов, по типу Шамбалы! Остановит производство артефактов с использованием рунной магии! Прекратит создание големов!
Зал погружается в ошеломлённую тишину, но Ришелье и не думает останавливаться.
— Второе условие — Спартанский Пантеон должен быть распущен! Единственным богом-покровителем может быть только великий Бальтазар и никто другой! Лишь вера в Бога Солнца истинно верная! Всё остальное — ничто иное, как ересь!
Ришелье прибыл сюда не ради сделки. Не ради заключения союза или иных договоренностей…
— И последнее! — глаза главного посла Империи Света сияют золотом. Его лицо искажается в гримасе. — Спарта изгонит всех нелюдей. Очистит Сервер от последователей ложных богов. И примет своего нового защитника и покровителя Бальтазара!
Мужчина следит за моей реакцией, уже не скрывая своего превосходства. Его крылья едва ли не подрагивают от наслаждения.
Это был ультиматум.
Потому что мы оба знаем, кем я являюсь… Первый жрец Древнего Ужаса. Главный последователь Чёрти-что. Отказаться от покровительства Спартанского Пантеона? Это наложит ТАКИЕ штрафы на Империю, что мама не горюй! Не говоря уже обо мне самом. Чтобы первый жрец и предал свою богиню? От меня не останется мокрого места. Не потому, что Чёрти-что захочет отомстить или подгадить мне напоследок. Сама Система связала нас вместе. Моя судьба давно связана с Чёрти-что и наоборот. Пострадаю я — пострадает и богиня. Покинет Древний Ужас Спарту, и я сам лишусь внушительной части характеристик.
И это не говоря уже об отказе от магии и изгнании нелюдей и «еретиков». Это уничтожит Спартанскую Империю. От некогда могущественной фракции останется лишь блеклая тень. Без Эвы и Грибницы не будет связи, неоигроков и мутантов. Змееглазые составляют внушительную часть наших учёных. Изменённые, по типу быков и горилл, работают на многих полях, в шахтах, на лесопилках. Дварфы — невероятные ремесленники и кузнецы.
Лишиться всего этого? Равнозначно тому, чтобы поставить на Спарте крест!
Я поднимаюсь со своего трона. В груди горит полноценный костёр, но внешне я остаюсь совершенно невозмутимым. В тот же самый миг тени оживают во всём зале. Ангелы встают в защитный круг, оставив Ришелье в самом центре построения.
Волна миазмов поднимается из-за моего трона, вынуждая алый плащ на моих плечах трепыхаться. Мираж Ужаса, точно древняя тварь, обвивается вокруг трона с гастрономическим интересом поглядывая на крылатых гостей.
Я встречаюсь взглядом с ухмыляющимся Ришелье. Теперь понятно, почему именно он вызвался быть послом. Потому что он знал мой ответ с самого начала. Он хотел самолично посмотреть на то, как я обреку Спартанскую Империю на неминуемую гибель.
Этот ублюдок жаждал занять зрительское место в первом ряду!
Что ж, я дам ему шоу, которого он так жаждет.
— Что скажет Император Спарты на столь щедрое предложение?
Расплывшись в широкой улыбке, я могу дать только один ответ из всех возможных.
— Я отказываюсь.
Глава 18
— Полагаю, мне следует сказать, что вы об этом сильно пожалеете, — нагло улыбается Ришелье. Своей главной цели он уже достиг. Мамонт сделал дело — мамонт может уходить, — Но я знаю, что вы уже знаете о возможных последствиях своего выбора.
— Спартанская Империя не примет подобных условий от Империи Света, — заявляю я. — Если Бальтазар хочет вести с нами дела, то ему придётся учитывать наши
