что не буду об этом говорить, и я сдержу свою клятву.
— Меня действительно удивило, что это был он. Он говорил мне, что у него есть принцип — никогда не трогать девственниц.
— Он говорил это тебе? — спрашиваю я.
— Ну, это всем известно. Это не соответствует его обычным вкусам, но он никогда не объяснял почему. Но, помимо всего, девственность приносит ему огромные деньги. Я имею в виду, посмотри, сколько ты принесла ему. Это уже само по себе говорит о многом.
Я не могу избавиться от мысли, что у Доусона есть какая-то другая причина избегать девственниц. Наверняка за этим кроется что-то более глубокое.
— Как мне снова ему доверять? Он говорил, что я узнала об этом случайно?
Она доедает кусочек пасты и вытирает рот.
— Нет, я вообще не говорила с ним об этом. Как ты узнала?
Мне нравится Дафна, у неё лёгкий характер, и она такой человек, с которым хочется дружить, даже несмотря на то, что мы обе были с одним и тем же мужчиной. Удивительно, но меня это совсем не беспокоит, потому что она была предельно честной, и я вижу, что между ними нет романтических отношений. И это раздражает еще больше.
Потому, что я хочу романтических отношений с Доусоном? Нет, это всего лишь секс. Ведь так?
— Несколько дней назад я пригласила его к себе домой, и, ну, мы занялись сексом. И когда я кончала, он прошептал мне кое-что на ухо, что сказал и тот, с кем я потеряла девственность. Так что я сразу поняла, что это был он.
Она ненадолго изучает меня, а затем говорит:
— Это странно, потому что это не похоже на Доусона — допускать такие ошибки. Что именно он сказал?
Я колеблюсь, потому что это кажется слишком личным.
— Он сказал: «Плачь для меня», — отвечаю я, и её глаза расширяются.
— Он никогда не говорил мне этого, — качает она головой. — Вообще, если вспомнить, когда у нас был контракт, мы особо не разговаривали. Это было чисто транзакционное общение, просто секс, и в этом он, конечно, мастер. Так что, скажи, сколько раз ты кончала? — ухмыляется она.
Я не могу сдержать смеха, как легко она разряжает ситуацию.
— Дважды.
Она поднимает руку чтобы дать пять, и я хлопаю по ней.
— О, да! Отстойно, что он такой мудак, но зато его член не подкачал, — смеётся она над своей шуткой. — Поверь, у некоторых мужчин ужасные члены. Они думают, что они классные, но на самом деле это просто кошмар. — Она качает головой и продолжает. — Например, помнишь того парня, о котором я тебе рассказывала? Так вот, он вообще не делал никакой прелюдии. Просто сразу влез и решил, что этого достаточно. Я слушала, как он хрипит и стонет шестьдесят секунд, прежде чем он кончил и вытащил из меня член. Я думала, что он хотя бы потрогает мой клитор и доставит мне удовольствие, но нет, ничего подобного.
— О боже, это звучит ужасно.
Она поднимает руку.
— А потом он встал, пошёл в ванную, чтобы помочиться, вернулся абсолютно голый, с руками на бёдрах, и спросил меня, не нужно ли мне уйти. — Дафна качает головой с отвращением. — Сначала я получаю от него худший секс в моей жизни, а потом он по сути сказал, чтобы я уходила. — Её лицо краснеет от гнева. — Знаешь что, к чёрту это всё. Я скажу ему, насколько его член отвратителен. — Она достаёт телефон и начинает что-то печатать.
— Что ты пишешь? — наклоняюсь, чтобы посмотреть.
Я хочу, чтобы ты знал, что те шестьдесят секунд, которые ты провёл в моём влагалище, были худшими в моей жизни. Пожалуйста, возьми уроки, прежде чем заниматься этим с другими женщинами.
Она нажимает «отправить», поворачивается ко мне и улыбается.
— Готово.
— Не могу поверить, что ты это сделала, — смеюсь я, наполовину удивлённая, но больше восхищённая.
— Поверь, — отвечает она.
ГЛАВА 33
Хани
На протяжении следующей недели от Доусона не было никаких вестей. Моя сестра спрашивает, почему я больше не работаю, и я просто говорю ей, что нашла работу в интернете. Ведь теперь у меня полно денег, и она начнёт замечать, как я их трачу, задаваясь вопросом, откуда они. Как бы ни была щедра помощь отца, её ограниченный размер не сравнить с тем образом жизни, к которому я привыкла до переезда сюда. Скорее всего, это было сделано специально, чтобы я в конце концов вернулась.
— Ты готова? — спрашивает Райя. Сегодня день рождения Крю, и, как и ожидалось, в его честь устраивается вечеринка. Хотя я подозреваю, что Крю лишь ненадолго появится на собственном празднике, чтобы потом уединиться с женой для более приватного празднования.
Я надеваю светло-розовое платье и подходящие туфли, затем беру чёрную сумочку.
— Готова.
— Доусон будет там, — говорит она, когда мы выходим. Я чувствую её пристальный взгляд и невысказанные вопросы.
— Я догадывалась.
Я не рассказывала ей, что произошло между нами, потому что чувствую: если она узнает, то найдет его и оторвёт ему яйца. И я не уверена, что хочу этого, учитывая, что ему они ещё понадобятся, особенно если учесть, как хорошо он умеет ими пользоваться.
Каждую ночь я использую свой вибратор, вспоминая Доусона. Я пытаюсь думать о ком-то другом — о ком угодно, — но в итоге в голове всегда возникает он.
А в ушах звучат его слова, когда я кончаю: «Плачь для меня».
Это стало чем-то вроде мантры, которую я одновременно ненавижу и обожаю.
Ничего не могу поделать, мои глаза всегда наполняются слезами, когда я достигаю оргазма.
— Как у тебя с ним дела? — спрашивает Райя.
— Между нами ничего нет, если ты об этом, — говорю я, улыбаясь, когда мы садимся в машину, где нас уже ждёт Крю. Он кивает мне и притягивает мою сестру ближе к себе. Я сажусь напротив них, стараясь смотреть куда угодно, только не на его шаловливые руки.
— Отлично, надеюсь, так и останется, — отвечает она. Несмотря на то, что она прекрасно с ним ладит, её явно беспокоит, что мы с ним можем стать слишком близкими, и я её понимаю. Плохой парень и всё такое.
Райя ведёт непринуждённую беседу всю дорогу, пока мы не подъезжаем к одному из ресторанов, принадлежащих Крю. Начинаю думать, что ему принадлежит половина Нью-Йорка. Внутри уже полным-полно людей — несколько человек я узнаю по их свадьбе, но многие мне незнакомы. Это тот же круг, в котором вращается мой отец. Влиятельные мужчины и женщины,
