Позади отчаянно засигналила машина. Оглянувшись, увидела знакомых, которые тоже иногда приезжали сюда пои покрутить. Они ехали в город, но решили завернуть на полянку. Узнав, что я уже ухожу, друзья решили отложить тренировку и подвезли меня прямо до школы.
Дверь, больше похожую на металлический сейф, пришлось отпирать самой: все же еще было очень рано — даже Лелька еще не пришла. Справившись с упрямой дверью, я направилась к себе в кабинет. Зачем мне кабинет — сама не знаю. Но Леля уверенным тоном заявила, что положено. Куда положено, не сказала, зато провела меня в махонькую комнатушку, где невозможно было ни танцевать, ни пои крутить. На возражения подруга заявила, чтобы я иногда занималась чем-нибудь еще — так, для разнообразия. Я долго пыталась приспособить кабинет под склад многочисленных сценических костюмов, ибо терпеть не могла копаться среди чужих вещей в поисках своего платья, да еще изрядно помятого такими же искателями. И это еще, если не брать в расчет запах, стоящий там: тошнотворная смесь пота, — выступление только со стороны смотрится легким, — да табака, поскольку выступать часто приходилось и на корпоративах. Поэтому я упорно запихивала свои вещи в комнатушку до тех пор, пока взбесившаяся Леля не выделила еще одну — под гардероб. А вот там я тщательно проветривала каждый костюм, прежде чем повесить его к остальным.
Долгими перерывами, когда зал был занят, а в крохотном кабинете делать было нечего, я вдруг обнаружила, что рука от скуки сама вывела загогулину: неожиданно для себя, я вдруг стала рисовать. И это после того, как с трудом окончив художественную школу, навечно зареклась брать в руки карандаш! С трудом, поскольку было абсолютно неинтересно рисовать скучные мятые самовары и восковые потрескавшиеся яблоки. А мои рисунки на вольные темы чопорный старичок, учивший нас, всерьез никогда не воспринимал.
Теперь маленькая ненужная комнатка стала моей обителью. Я вошла и задумчиво огляделась: стены сплошь увешаны рисунками, большинство из которых представляли собой загадочные пейзажи Кеприи. Некоторые давали представление о народах, населяющих этот веселый мир.
Я опустилась в мягкое вращающееся кресло, поприветствовавшее меня затейливым скрипом, и карандаш словно сам скользнул мне в ладонь. Синий, конечно же. Рука каждый день выводила невероятные черты верховного мага анахов. Затем я тщательно прятала портрет в одном из многочисленных ящиков стола — это личное и никогда не будет висеть на всеобщем обозрении.
Мягкий грифель шустро закрашивал поверхность листа: длинное узкое лицо, почти квадратный подбородок, четко выделенные скулы, озорные ямочки на щеках — словно у ребенка. Тонкий длинный нос с маленькими ноздрями, — такие обычно можно увидеть в иллюстрациях про Древнюю Грецию. Высокий гладкий лоб, копна длинных черных волос. Глаза я всегда оставляла напоследок: миндалевидные, опушенные густыми черными ресницами. Интересно: ведь даже не с чем сравнить эти прекрасные и удивительные глаза. Может, только с янтарем. Той редкой его разновидностью, внутри которой сияет множество искорок, скрывая собой прозрачность красновато-оранжевого камня.
Каким он видит мир через эту природную призму? Схожи ли наши версии? Может, анах как-то совершенно иначе ощущает цвета? Или различает больше оттенков… Видит ли он очень далеко, или может видеть сквозь преграду? Я так мало знаю о жителях Кеприи. Мое путешествие больше похоже на стремительную сказку… нет, скорее, на китайский фильм, где в конце все герои один за другим умирают…
— Еще одна! — На портрет Роже шлепнулась толстая газета.
— Лелька! — вздрогнув от неожиданности, вскрикнула я. — Ну зачем так пугать?
— Я же стучала, — удивленно подняла брови подруга, усаживаясь прямо на стол: для второго стула в кабинете места нет. — Интересно, ты в курсе, что нормальные люди иногда спят и в основном делают это дома, а не за рабочим столом? И вообще, хватит одной по городу шататься — я с самого утра названиваю… а ее опять нет! Вот перееду к тебе — будешь жить строго по расписанию: завтрак, обед, ужин, сон… а то уже стремно на сцену выпускать! Думаешь, народу нравится на кости любоваться?
— На себя посмотри, — привычно огрызнулась я. — Со своим бизнесом скоро совсем тенью станешь! Чего звонила-то?
— Еще одна пропала, — Леля ткнула пальцем в страницу, — и опять вылитая ты! Я уже пятый раз инфаркт за год получаю, покупая утреннюю газету!
— А, вот ты о чем, — поскучнела я. — Да просто совпадение…
Конечно же, я знала о серии исчезновений русоволосых голубоглазых девушек худощавого сложения… Но ведь у нас каждая вторая подходит под описание! И посему призыв поостеречься каждый раз игнорировала.
— Ну да, — хмуро кивнула подруга. — Очередное совпадение… А может тут орудует маньяк? Пропавшие девушки на самом деле неверотяно похожи друг на друга! Давай я тебя познакомлю с моим троюродным братцем — он самбист!
— Хватит сватать меня за своих многочисленных родственников, — фыркнула я, смахивая газету со стола: шуршащие листы плавно осели на пол. — Не нужен мне никто…
— Ну да, — фыркнула Леля, заглядывая через мое плечо. — Только вот этот урод! Или это тот злодей, что соблазнил хранителя и хотел бросить бедняжку?
— Ты все перепутала, — чуть улыбнулась я. — Но соблазнитель еще тот…
— А, — хлопнула себя по лбу подруга. — Это твой квака!
— Это не цвак, — покачала я головой, делая ударение на правильности названии расы. — И вообще, тебя поставили подслушивать, а ты подглядываешь! Кстати, поздравляю, — весело добавила я, шутливо щелкая Лелю в нос. — Сегодня юбилей: ровно пять лет, как ты напоила меня коньяком до поросячьего визга.
— Пять лет? — ужаснулась девушка и виновато покачала головой. — Непорядок, надо исправляться, а то на старости лет решу, что жизнь прожита зря — напоила Киру всего только один раз! Короче, надо это дело отметить, благо, есть на что. Так что сегодня никакой работы…
— Не получится, — хмыкнула я. — Ты же сама вчера до потери пульса визжала, что приезжает мэр и нужно нечто интеллектуальное, как раз в моем стиле.
— Ах да, — недовольно поморщилась Леля. — Эх, в кои веки решишь расслабиться… так собственно и расслабимся! Прямо там и отметим это дело. Все равно государев человек сбежит с вечеринки быстро, как всегда. А мы к оставшимся присоединимся.
— На халяву, — поддакнула я, подмигнув. — Нужда прошла, а привычки остались.
— Заметь, — приосанилась стройная женщина в брендовом костюмчике. — Полезные привычки: опять таки, экономия! Ну что, согласна?
— Ладно, — безразлично пожала я плечами. — Пить, так пить…
