останутся на месте. Голодвис продолжил:
- Разорад и валирдалы двинутся дальше, чтобы соединиться с другим лагерем людей. И любой саткар, который посмеет напасть на нас, будет повержен. Если вы решите остаться на месте, у вас не будет этой поддержки, - бессмертный демонстративно сжал кулак, так что зелёное пламя, появившееся внутри пентаграммы, поглотило всех порождений Хора, не оставив от них и праха, - Да, мы не будем вас убивать, потому что, в отличие от саткаров, мы пришли к вам, чтобы защищать. На рассвете мы двинемся дальше. Кто хочет, пусть идёт с нами, кто не хочет – оставайтесь и сражайтесь за свою землю.
Сказав это, Голодвис превратился в человека, как и большинство из нас, оставив всех людей размышлять над тем, что они слышали и видели.
Человеческие души – потёмки. Чем они руководствуются, когда принимают решения, нам неизвестно. Ведь всё было совершенно очевидно: проявить послушание означало остаться в живых, когда как поступить по-своему – умереть. И тех, кто осознали ошибочность своего решения, оказалось меньшинство. Так что приблизительно половина от численности лагеря послушалась мятежников и осталась. Они умудрились демонстрацию нашего величия обратить в коварный замысел, якобы это непредвиденное появление саткаров было показухой. Разорад и призвал проклятых в этот мир, чтобы завоевать их доверие, поработить их и править ими. И этот аргумент стал решающим, так что наш лагерь разделился. С рассветом половина людей двинулась вперёд, а другая осталась на месте, начав обустройство этой территории. Не успело пройти и полдня, как их всех поглотили краснокожие преследователи. Половина из них стала одержимой, другая была просто разорвана на части. Таким образом Сиван потерял свою жену и освободил место для другой женщины из числа тех, кто оказались благоразумными. Стоит отметить, подобные мятежи произошли и в некоторых других лагерях людей. Так что общее количество людей уменьшилось. Но в этом было даже кое-что полезное – таким образом это общество очищалось от самодовольных особ, любящих только лишь первенствовать. Так что в будущем население этого мира будет на таким скверным, как было раньше. Тоже своего рода эксперимент по искоренению греха.
Курт никогда не сомневался в наших мотивах. А потому он, конечно же, оказался среди тех, кто желал спастись. Ему было жаль тех, кто в своём безумии решил следовать по своему пути, однако он никогда не водил с ними дружбы из-за их скверного характера, а потому он никого из друзей не потерял. Сейчас он находился среди них и продолжал радоваться общению с ними.
Через десять дней мы вошли в очередные руины города. Внешний вид этих разрушенных построек нагонял тоску на сердца людей. Здесь было легче устраивать лагеря, но в то же самое время и саткарам здесь легче всего устраивать засады. Поэтому миги-одиночки чаще пытались проникнуть к нам в лагерь, и группы ражгаров чаще встречались нам на пути. Однако мы не позволяли, чтобы краснокожие причинили хоть какой-нибудь незначительный урон тем, кто следуют за нами. Также пришлось сменить тактику продвижения по этим местам, ведь города прочёсывали более крупные отряды проклятых. Если бросить им вызов, то сражение с ними отнимет слишком много времени. Поэтому гораздо эффективнее было бы пропустить их мимо, а после уже пройти самим. Поэтому люди теперь шли не всей гурьбой, а растянулись в длину и старались жаться ближе к строениям. Когда мы оказывались в открытых районах города, пытались преодолевать их как можно быстрее, чтобы не попадаться на глаза саткарам.
И вот, в очередной раз затаившись для того, чтобы пропустить полчище краснокожих и не привлечь их внимания, Курт почувствовал нечто необычное с помощью своей силы трогдалода. Что станет делать человек, если на него попытается упасть целая гора? А что, если на пути падения этой горы вдруг из ниоткуда возникнет преграда, которая спасёт человека от участи быть раздавленным такой громадиной? Нечто подобное произошло сейчас со временем. Курт ничего не понял, однако он видел, как из глубин потоков времени на него падает нечто огромное и ужасное, нечто, большее и опаснее, чем гора. Однако это что-то ударяется о незримую преграду, какое-то время бьётся об неё, а после исчезает. Сердце от такого зрелища содрогнулось очень сильно. Вастис, оказавшийся рядом с ним, понял, что он увидел нечто необъяснимое, и сказал:
- По всей видимости, там, в будущем разворачиваются какие-то очень ужасные события.
Не переставая вглядываться в потоки времени, Курт лишь ответил:
- Главное, чтобы сейчас было всё спокойно.
Трогдалод после этого всё чаще поглядывал в потоки времени, пытаясь отыскивать в них какие-то отклонения. В его памяти то самое происшествие оставило неизгладимый след. Кто или что такое огромное вынырнуло из самых глубин реки бытия и нацелилось на него, именно на него, на повелителя времени? Кто-то назовёт эти вопросы беспочвенными и скажет: «Ну, случилось и случилось. Живи дальше». Но никто этого не сказал, потому что никто и не знал о том, что произошло. Да если бы повелитель времени кому-нибудь и рассказал об этом, навряд ли собеседник сумел это понять. Однако он не переставал размышлять над этим, не переставал всматриваться в трогу и, что было самым важным, пытался во всём этом разобраться. Он хотел разгрести эти потоки, хотел отодвинуть их, убрать и посмотреть, что находится там, меж ними. И вот именно это стремление помогло ему двигаться дальше в развитии собственной силы. Старания, которые он прилагал к этому, помогали укреплять то, что он уже умел, а также давали возможности для чего-то нового. Таким образом его замедление времени превратилось именно в остановку. Теперь он мог усилием воли заставить это бесконечное течение остановиться. Да, это по-прежнему требовало от него неимоверных усилий, однако, практикуясь в этом, он укреплял свою способность, из-за чего задерживать время становилось не так тяжело. Укрепилась его возможность возвращаться в прошлое. Он мог уходить ещё раньше, а также дольше находиться в необходимом отрезке истории, чтобы разглядывать те события. Но, что было интересно, Курт никогда не встречал себя в прошлом. Даже тогда, когда он возвращался в тот момент, когда с ним кто-то разговаривал, его из прошлого не было, и возникало такое ощущение, как будто бы собеседник разговаривал сам с собой. С каждый разом он уходил на мгновение раньше того места, которое он посещал до этого. И такой прогресс его радовал, ведь он видел, как его навык рос и развивался. Однако во всех этих путешествиях он не мог лишь одного – что-то менять в прошлом. Все
