— Конечно, милочка. Однако ты выведала подноготную каждого обитателя ранчо, только о Стоуне не задала ни единого вопроса. Мне это кажется странным. Допустим, раньше ты его знать не хотела, но теперь, когда он спас тебе жизнь, должно же твое мнение о нем перемениться! Не будь Стоуна, ты бы погибла.
«Я все равно погибла, так или иначе», — уныло подумала Тэра.
Внезапно ей захотелось понежиться в теплой воде, и она попросила Джулию распорядиться насчет ванны. Девушка тотчас поспешила из комнаты.
Вода была умеренно горячей, душистой и удивительно расслабляющей. Тэре расхотелось нежиться. С большим удовольствием она ощутила бы прикосновение освежающих и бодрящих струй, водопадом низвергающихся в заводь с крутого утеса, ту самую, куда не так давно она и Стоун нечаянно свалились после первых запретных объятий…
Девушка нахмурилась. Ничего не было, упрямо уговаривала она себя, — ни объятий у заводи, ни ночи в хижине — ничего!»Ей просто приснилось. Со временем сны забудутся, и она сможет жить дальше как ни в чем не бывало.
Захватив пригоршню душистой пены, Тэра разжала руки, и пузырьки разлетелись во все стороны, радужное сновидение разбилось вдребезги. Пора возвращаться к нормальной жизни. Отец заберет ее в Кларендон, и уж тогда даже такой наглец, как Стоун, не осмелится докучать ей.
Легкий шорох со стороны окна заставил ее очнуться от грез о будущем. Оказывается, у маленького спектакля с омовением уже был зритель.
— Этою только не хватало! — вскричала Тэра. — Убирайся немедленно!
Стоун выпустил край занавески и отошел от окна. Разумеется, у него и в мыслях не было убраться прочь. Он остановился на полпути, чтобы полюбоваться купающейся нимфой. Небрежно заколотые на макушке волосы, мокрые плечи, отливающие перламутром, все это так и манило приблизиться и коснуться уже не взглядом, а губами. Сказать по правде, кровь уже бурлила в жилах Стоуна.
— Вот, значит, как приветствует пациент доктора, движимого заботой и милосердием, — с обидой в голосе произнес он, делая еще шаг вперед. — Я весь извелся от беспокойства…
— Ну конечно, от беспокойства! Почему ты не пользуешься дверью, как все нормальные люди?
— Потому что, если нормальные люди стучатся в дверь, за которой кто-то принимает ванну, и спрашивают: «Можно войти?», им обычно отвечают: «Нельзя!»
— Стоун, пора с этим покончить! Так не может продолжаться, неужели ты не понимаешь? Боже мой, что тебе от меня нужно?
— Разве ты до сих пор не поняла? Мне нужно все, понимаешь, снова и снова.
Он склонился к ней, заполнив собой комнату, весь мир. Тэра слышала прерывающийся шепот, сбивчивый рассказ о том, как безумно Стоун жаждет ее и как мало ему того, что уже происходит.
Удивительное чувство полного безрассудства, счастливой беспомощности перед этим мужчиной наполнило Тэру. По мере того как ласки становились все более интимными, она погружалась в водоворот страсти, теряла голову и, в сущности, теряла себя. Она уже не находила ни странным, ни унизительным то, что полностью утратила волю, что желания Стоуна стали ее желаниями. Тело ее инстинктивно выгибалось навстречу ласкающей руке, не стыдясь и ничего не скрывая. Странное дело, как и Стоуну, Тэре было мало прикосновений и ласк, мало поцелуев, она хотела его всего, хотела забыться в его объятиях.
— Как же я люблю ласкать тебя! Ты ведь не хочешь, чтобы на этом все кончилось, правда? Я вижу, что тебе недостаточно ласк, а что до меня, с той ночи я только и мечтаю, чтобы мы снова оказались в постели. Не отказывай мне…
Как будто она могла отказать ему хоть в чем-то! Все тело Тэры ныло от желания, она хотела ласкать Стоуна так же интимно, как он только что ласкал ее. В мыслях Тэра видела, как пальцы се смыкаются на его возбужденной плоти, как зарываются в жесткую поросль на груди и внизу живота. Если бы только она умела так же сводить его с ума прикосновениями!
Если бы от ее поцелуев у него так же кружилась голова!
Стоун не помнил, как оказался в постели полностью обнаженным, но когда опомнился, они уже сжимали друг друга в объятиях. Неожиданно для него Тэра высвободилась и секунду в нерешительности сидела рядом на коленях, потом медленно перенесла одну согнутую ногу через его бедра. Вся кровь разом устремилась ему вниз живота. Он видел над собой округлости грудей с темными вишенками сосков и едва мог совладать с собой.
— Значит, тебе хорошо со мной? — спросила Тэра низким грудным голосом, когда он не удержал стона.
Она выпрямилась, и ладони ее рук двинулись вниз по его животу, чтобы сомкнуться на измученной плоти.
— Так хорошо, что дольше я не выдержу! Стоун не мог сказать, как долго продолжалась сладкая пытка, но наконец настал момент, когда он не мог больше выносить ее. Одним движением он выскользнул из упоительных тисков и опрокинул Тэру на спину. Он изнемогал от желания войти в нее, удовлетворить неистовую жажду, которую она так простодушно и ловко пробудила в нем. Никаких оговорок не было на этот раз, он готов был потеряться в Тэре, раствориться в ней и ненадолго подарить ей свою душу.
Ночь шла своим чередом и принадлежала им обоим, ему и Тэре. Несколько раз они засыпали, утомленные любовью, но когда позже, проснувшись, Стоун склонялся над Тэрой с вполне невинным желанием запечатлеть поцелуй на се щеке или губах, это вело к новой, не менее пылкой близости. Только перед рассветом он заставил себя выбраться из постели и покинуть дом.
Глава 13
Не в силах больше выносить заключение в четырех стенах, Тэра потихоньку занялась расследованием на свой страх и риск. Для начала она начала подслушивать разговоры Меррика Рассела, успокаивая совесть тем, что никогда не использует услышанного во зло хозяину ранчо — если, конечно, он человек честный. Сведений набралось немного, так как, кроме ранчеро, Меррик беседовал с несколькими соседями, которые решили нанести ему визит. Насчет Стоуна вообще ничего не удалось выяснить.
Но все это не шло ни в какое сравнение с разочарованием, которое Тэра испытала утром, когда в первый раз после болезни вышла из дома. Ноги сами понесли ее к загону. Вместо Вулкана там был другой жеребец, он не мог пастись в стаде из-за поврежденного сухожилия, и Стоун в это время как раз занимался его ногой. Прескотт едва поздоровался с Тэрой и сразу вернулся к разговору с Джулией, объясняя той тонкости ветеринарии.
Совершенно очевидно, что двух ночей любви оказалось достаточно, чтобы его пресытить. Ничего не могло быть нелепее, чем влюбиться в такого непостоянного мужчину. Выбор был невелик: или втайне проливать слезы и чахнуть от тоски, или собрать осколки разбитого сердца и. образно выражаясь, склеить его остатками гордости. В :илу своего характера Тэра предпочла последнее. Она решила, что скорее откусит себе язык, чем позволит Стоуну догадаться, как глубоко она задета его равнодушием. Впрочем, вряд ли его это интересовало, она была не единственной привлекательной девушкой на ранчо.
