Тэра вздрогнула, заметив, что Стоун вернулся.
— Я так обрадовался, леди, что совсем забыл предложить вам помощь. Оседлать лошадей? Я охотнее всего сделал бы это прямо сейчас, чтобы потом спокойно заняться Вулканом.
Все выглядело так, будто он внезапно обнаружил свое серьезное упущение по части элементарной вежливости. Джулия восторженно закивала. Прескотт перемахнул через изгородь одним прыжком и прошел так близко от Тэры, что задел ее. Девушка вдохнула мужской запах, который тщетно старалась забыть. Воспоминания о единственной ночи страсти захлестнули ее волной.
Однако не она, а Джулия с видом собственницы взяла Стоуна под руку, и они медленно направились на конюшню, болтая, как давние знакомые.
Это позволило Тэре обрести душевное равновесие, и когда немного позже, усадив Джулию в седло, Прескотт повернулся к ней, она надменно вздернула подбородок и вскочила на Хезел сама, демонстративно отвергая всяческую помощь, даже ту, что предлагают из чистой любезности. По правде сказать, она поступила так больше из опасения, что прикосновение Стоуна заставит ее затрепетать. Нельзя допускать даже самого незначительного физического контакта, поэтому, едва оказавшись в седле, Тэра ударила Хезел пятками с такой силой, что лошадь птицей рванулась вперед. Стоун раздраженно свел брови, следя за тем, как всадница на убийственной скорости мчится вдаль. Если она не поостережется, думал он, дело кончится свернутой шеей как для лошади, так и для девчонки.
А Тэра мчалась, желая поскорее оказаться от Стоуна подальше. Ей едва удалось избегнуть столкновения с Мерриком Расселом, который верхом возвращался домой. Так девушка оказалась возле кучи замшелого булыжника, на котором грелась змея. Потревоженная, она свалилась на землю к ногам лошади. Хезел затормозила на полном скаку, так что Тэра вылетела из седла подобно камню, выпущенному из катапульты.
— Гремучка! — в ужасе воскликнула Джулия, изумленно глядя на отца, который даже не сделал попытки спешиться.
Тэра приподнялась на руках и глухо застонала. Она ударилась об утоптанную землю с такой силой, что почти лишилась сознания. Тем не менее зловещий треск погремушек на хвосте змеи немедленно привел ее в себя. С детства Тэра испытывала страх и отвращение к змеям. Вместо того чтобы замереть, девушка вскочила на ноги.
— Что ты делаешь! — послышался крик Стоуна. — Ты раздразнишь ее!
Он уже спешил к месту происшествия на лошади Джулии. Тэра услышала предостерегающий крик, но не осознала его смысла. Шатаясь, она сделала шаг прочь от змеи, дергающийся по земле подол амазонки разъярил пресмыкающееся, и оно немедленно атаковало. Душераздирающий крик Тэры заставил Стоуна выругаться сквозь зубы.
Тэра между тем осела на землю в приступе дурноты и продолжала отползать задом, не сводя завороженного взгляда со змеи. Она была уверена, что та непременно атакует снова. К счастью, ее рванули назад изо всех сил, а потом на руках отнесли на безопасное расстояние. «Стоун!» — подумала она в полуобмороке.
— Бестолочь! — проскрипел голос, в котором, однако, было больше беспокойства, чем гнева. — Не вздумай мне мешать! — приказал Стоун.
Уложив девушку прямо на землю, он сдернул со своей шеи платок для тугой повязки. В следующее мгновение, пренебрегая приличиями, он задрал подол амазонки повыше и туго перетянул Тэре ногу над самым коленом. Подоспевшая Джулия со смущением и ужасом следила за этой сценой.
— Нужно высосать яд, — объяснил ей Стоун, не вдаваясь в подробности. — Это больно, так что принеси-ка вон ту ветку, пусть твоя подруга терзает ее, сколько вздумается. Главное, чтобы не искусала себе губы до крови. Так, отлично! А теперь, бестолковая ты девчонка, — сурово обратился он к Тэре, — не смей дергать ногой, как бы больно тебе ни было.
Стоун сделал два быстрых надреза ножом, каждый на месте крохотной дырочки, оставленной ядовитым зубом. Дальнейшее представляло собой повторяющееся действо: высосать немного из раны, сплюнуть, сильно надавить вокруг, высосать и сплюнуть снова. Боль была нешуточной, навалилась дурнота, но хотя Тэра и прилагала большие усилия, чтобы не отдернуть ногу, все же не могла оторвать взгляда от происходящего. «Он спасает мне жизнь…» — подумала она неожиданно. Стоун Прескотт умел все, даже если он не знал и десятой доли того, чему учат в дорогих и престижных колледжах. Он был создан для суровой, неприхотливой и по-своему притягательной жизни. Что за необыкновенный человек. Он не только лучше Джозефа Рутерфорда, он лучше всех!
Тэра совершила неожиданное открытие и откинулась на утоптанную, жесткую землю, закрыв глаза.
Боже, змеиный укус ничто по сравнению с бедствием, постигшим ее. Она больна, больна любовью к Стоуну Прескотту! Тэра сразу забыла о ноге. Нога, подумаешь, мелочь! Только что она потеряла сердце и душу.
— Ты еще в сознании, Тэра?
Она подняла мокрые от слез ресницы (трудно сказать, что было причиной этих слез — боль физическая или горечь моральная). Озабоченное лицо Стоуна склонялось над ней. Тэра не нашла слов для ответа и лишь беспомощно смотрела на него. Стоун тревожился за ее жизнь. О любви с его стороны и речи не было.
— Все позади, ты отлично держалась.
Он не понимает, что с ней происходит, и слава Богу, подумала Тэра обреченно.
Стоун и впрямь был очень встревожен.
— Джулия! Скачи к дому, пусть приготовят горячую воду и бинт. Я поеду шагом, чтобы не трясти ее.
На Меррика Стоун едва посмотрел, чтобы обвиняющий взгляд не выдал его. Похоже, Меррик надеялся, что яд быстро прикончит дочь его врага.
Когда лошадь пошла осторожным шагом, Тэра попыталась как-то высказать свою благодарность, но ничего не получилось. Она боялась, что вырвутся совсем не те слова, что в своем потрясении она выдаст тайну, которую внезапно осознала.
— Ничего не нужно говорить, — тихо произнес Стоун, и его теплое дыхание ненадолго коснулось разгоряченного лба Тэры. — Я обо всем позабочусь. Проклятие, это маленькое происшествие стоило мне нескольких лет жизни!
— А поскольку жизнь твоя полна происшествий, ты сокращаешь ее раз за разом, — прошептала она в надежде, что шутка поможет вернуть былую непринужденность в их отношения.
Стоун только мрачно хмыкнул в ответ.
Добравшись до дома. Стоун отнес Тэру на второй этаж, положил в кровать и снова осмотрел рану, вытащив попутно из ноги пару заноз, и, наконец, засыпал пациентку вопросами.
— Я хочу знать, что случилось? Какого дьявола тебя понесло куда глаза глядят? Приревновала, что ли? Тогда я вообще ничего не понимаю. Если ты ревнуешь, то зачем толкать нас с Джулией друг к другу? Или тебя так изгрызли сожаления по поводу той ночи, что ты попросту не ведаешь, что творишь?
