Часть американской помощи поступает в Турцию в виде дорожностроительных машин: огромных скреперов, бульдозеров, экскаваторов, катков, тракторов. И здесь мы оказываемся у другой «прямой» Мендереса.
Даже в самых последних планах и путеводителях по Стамбулу отмечается, что местами они устарели, так как «через город прокладываются новые магистрали». Когда мы проезжали по Стамбулу, у нас создавалось впечатление, будто несколько дней назад эскадрильи вражеских самолетов обрушили на город сотни бомб и теперь здесь идет расчистка развалин. По обеим сторонам «разбомбленной» полосы громоздятся руины зданий; часто бывает, что от дома отрезана половина, а в другой продолжают жить, забираясь туда по крутым ступеням либо по приставной лестнице. Внизу кишмя кишат машины, они отвозят строительный мусор, разравнивают территорию, укатывают землю. Здесь мы уже свидетели не уничтожения следов войны, а лихорадочной деятельности, для организации которой Мендерес учредил специальное министерство реконструкции и планировки городов. Невольно приходит на память картина взятия Стамбула, которую мы только что видели в Долмабаче: с османским фанатизмом здесь прорубают город, но прорубают, разумеется, не окровавленными палашами, а американскими машинами. Люди, чьи жилища наполовину или целиком снесли машины, были выселены за город, в палатки и деревянные лачуги. Вознаграждение за причиненный им ущерб они должны получить в течение двадцати лет.
По неофициальным предположениям, только в Стамбуле таким способом было разрушено более ста двадцати тысяч домов и домиков.
Некоторое время назад один американский журнал поместил карикатуру на Мендереса: премьер стоит над городом и в своей мании прорубать его новыми, прямыми магистралями повелевает ломать даже только что построенные здания.
В Турции этот американский журнал попал в руки немногим читателям: Мендерес приказал конфисковать его[11].
Глава тринадцатая
Коровий брод — Босфор
Тысяч шесть такси гоняет сегодня по Стамбулу, целая половина всего автомобильного парка. Они определяют ритм жизни и колорит города с полуторамиллионным населением, придают ему характер, который можно выразить одним словом: столпотворение. Если сюда поставить регулировщиков, привыкших к нормальному движению, то не пройдет и пяти минут, как они снимут свои белые перчатки и уйдут восвояси. Дело в том, что здесь ездят по праву сильного: кто кого. Обгонять можно как и где угодно, задерживаться перед знаками поворота и смены направления не нужно — выбери лишь удобный момент, чтобы втиснуться в щель между машинами, раздвинь бампером соседей и езжай! На собственный страх и риск.
На дорогах турецкие шоферы страстно увлекаются своеобразной игрой в звуки. Обычные клаксоны их не устраивают. Своими сигналами они берут преудивительные аккорды, воют на манер пожарной сирены, с поразительной точностью воспроизводят гудки паровоза. Не раз мы пугались, услышав такой сигнал, и с ужасом ожидали, откуда на нас вылетит поезд. По неписаному закону турецких дорог при разъезде и обгоне шоферы приветствуют друг друга сигналами: взвоют как следует, улыбнутся и мчатся дальше. Чтобы нас не сочли людьми плохо воспитанными, мы выли на них тоже, совсем как в пословице «с волками жить…».
Правда, на улицах Стамбула устраивать такой цирк не разрешается, поэтому на перекрестках шоферы довольствуются тем, что кричат друг другу либо стучат ладонью по обшивке, если надо заставить пешехода поспешить.
Турецкие шоферы — большие любители украшать свои машины. Они снабжают их не только различными талисманами, но и надписями. Самая распространенная надпись на автобусах «Машааллах» — «Храни меня бог!». Впрочем, эта просьба как нельзя лучше характеризует «основной закон» уличного движения. Жми на газ, а все остальное пусть происходит по воле божьей!
Любят шоферы также обильное освещение. Мы видели такси и автобусы, бамперы и кабины которых были увешаны разноцветными лампочками, как новогодние елки.
Купить сегодня в Турции новую легковую машину почти невозможно. Нет валюты. А поскольку желающие приобрести американскую машину последнего выпуска не имели возможности осуществить свою мечту даже за солидный бакшиш, они придумали такой ход: отыскивается предприниматель, располагающий за границей долговыми исками в валюте. Ему оплачивается стоимость машины плюс надлежащее вознаграждение — все в турецких фунтах. Затем нанимается «турист», который едет за границу за машиной и привозит ее по чужому карнету. При этом не упускается небольшая, но важная деталь: «турист» выдает будущему владельцу машины вексель. Когда наступает срок уплаты по нему, он платить отказывается (естественно, ведь ему и нечем платить!). Тут предпринимателю предоставляется удобный момент, чтобы привлечь «своего туриста» к ответу. Тот гол как сокол, но эго неважно, ведь у него имеется автомобиль, его можно взять в уплату долга. Теперь все в порядке, сделка совершена. Правда, машина обошлась на энное количество фунтов дороже, но желание предпринимателя сбылось — он ездит в американской машине модели прошлого года. Неточность, маленькая неточность — уже не прошлого. Полиция раскусила этот трюк, и кое-кто из любителей новых автомобилей вместе с «туристами» отправились в тюрьму. А на границе стоят под брезентом десятки конфискованных машин — впредь до выяснения, каким образом их владельцы получили карнеты, будучи турецкими подданными.
Ну, кажется, никакой тайны предпринимательства мы не выдали.
Мужчины у «глазка»
Не на каждую из стамбульских улиц может попасть автомобиль. Некоторые так узки, что машине по ним не проехать. Другие настолько круты, что их горбатую мостовую заменили лестничные ступени. Иные улицы заселили лавочники со всем своим имуществом.
Но есть в Стамбуле еще одна улица, куда автомобили просто не пускают. Она называется Абанос Сокаги. По обеим ее сторонам стоят трех- и четырехэтажные дома с балкончиками. Кроме обычных подъездов, у этих домов есть еще и особый вход. В каждой такой двери имеется окошко с ладонь величиной — «глазок». Перед дверью три-четыре широкие ступени.
Днем движение на улице невелико. На одном из балконов проветривают матрац, перебросив его через перила, на другом сушат простыни. Из дома, что на противоположной стороне, выходит молодая женщина. Бросив сигарету, она вразвалку идет на соседнюю улицу к парикмахеру. И снова улица пуста.
Зато вечером эту тихую улицу не узнать. В начале и конце ее дежурит полиция, до того здесь вдруг стало оживленно. Если днем по ней хоть изредка проходит женщина, то вечером не увидеть ни одной. Улица принадлежит мужчинам. Они толпятся на ступенях перед дверьми, отталкивают друг друга локтями, стараясь пробиться к окошку. Что же такое происходит за этими дверьми, из-за чего некоторые зрители ворчат друг на друга, ругаются между собой и даже грозят кулаками?
