— Он зря тратит время.
Внезапно Джулия встрепенулась и спросила:
— Вы могли бы его нанять?
— Я?
— Да, вы могли бы его нанять работать на руднике «Змеиная Скала», — Джулия была возбуждена, и не старалась скрывать. — Когда начнутся разработки, вам потребуются люди. — Ей казалось, что это просто замечательный план. Чепмены живут рядом с рудником. Отис добросовестный работник. Вполне возможно, Чепмены смогли бы зарабатывать больше…
Но, похоже, Гилберт не разделял ее энтузиазма и смотрел на Джулию так, словно совершенно не понимал, о чем идет речь.
— Рановато загадывать о времени, когда я смогу нанимать рабочих. Для этого предстоит еще многое сделать.
Внезапно Джулия поняла. Деньги, возбуждения, как не бывало. Вспомнились предупреждения Гарлана: «…завоюет твое доверие… и выманит у тебя деньги!»
Кусок застрял у нее в горле. Сердце бешено колотилось в груди. Мысли путались. Было невыносимо поверить, что у него могут быть какие-то недобрые тайные намерения. Настороженно взглянув на него, Джулия спросила:
— Гиб, вам нужны деньги?..
Он зашевелился на стуле. Джулии казалось, что время остановилось. Она затаила дыхание.
— Нет, — спокойно ответил Гилберт. — Мне не нужны деньги.
Джулию поразило, с каким нетерпением и опасением она ожидала ответа. Его слова успокоили. Джулия продолжила ужинать. Дотти, Луиза, Гарлан, Хэриет — не правы! Они видят в Гилберте Буте только плохое. И, слава Богу, ошибаются!
В кухню вошла Пчелка, высоко подняв хвост и требовательно мяукая.
— Посмотрите, кто пришел, — обрадовалась Джулия. — Дорогая, тебе потребовалось сегодня слишком много времени для того, чтобы учуять ужин! — кошка, нежно мурлыкая, терлась о ноги хозяйки. — Вот для тебя несколько симпатичных кусочков ветчины, — Джулия положила еду на тарелку и поставила ее на пол.
Поглаживая пушистую, мягкую спинку Пчелки, взглянула на Гилберта и улыбнулась.
Обычно, она появляется на кухне в ту минуту, когда я начинаю готовить.
— Пожалуй, я пойду, — Гилберт поднялся, глядя в сторону. — У вас были тяжелые дни. Вам необходимо хорошенько отдохнуть и выспаться! — и вышел в холл за курткой и шляпой.
Джулия пыталась понять, почему он уходит так рано. Скрывая разочарование, принялась убирать со стола. Наверное, он беспокоится, что она снова начнет выпытывать что-нибудь, расспрашивать о деньгах.
Надев куртку, Гилберт вернулся в кухню и попрощался:
— Спокойной ночи, мэм.
«Мэм», — подумала Джулия. А вчера только была принцессой. Принцессой, которую он целовал.
— Ставни я отремонтирую в понедельник, — сообщил он. Останется починить крышу и крыльцо, — он нерешительно вертел шляпу, глядя поверх ее плеча. — Вот и все, что осталось сделать. Можно сказать, что с уборкой мы закончили.
Джулии не хотелось, чтобы он уходил. Хотелось видеть его улыбку, почувствовать доброжелательный теплый взгляд. Хотелось, чтобы он поцеловал ее.
— Чепмены хотят, чтобы вы были крестным отцом Гилберта, — поспешно заговорила она. — А я — крестной матерью.
— А что это означает? — ошеломленно уставился на нее молодой человек.
— Мы должны будем находиться рядом с малышом, когда его будут крестить, — добавила она скороговоркой. — А потом следить, чтобы он регулярно посещал церковь до конфирмации[11].
Гилберт растерялся, чувствовал себя неловко, скованно. Потер подбородок, скрестил на груди руки, затем опустил их, спрятал в карманы куртки. Джулия пожалела, что не вовремя заговорила о крестинах и все испортила. Сначала расспрашивала о деньгах, потом о крестинах…
— А когда конфирмация? — поинтересовался Гилберт.
— Когда ребенку исполнится двенадцать-тринадцать лет.
— Не думаю, что задержусь здесь на такой длительный срок…
— Так принято, Гиб. Это большая честь!
— Я не думаю, что смогу участвовать в крестинах, — он посмотрел ей в глаза и снова отвел взгляд в сторону.
Джулия решила, что, наверное, он не хочет брать на себя такую ответственность. Она должна была предвидеть отказ. Надо было поговорить о крестинах деликатнее.
— Спокойной ночи, мэм. — Гилберт надел шляпу.
— Спокойной ночи, Гиб. — Джулия напряженно улыбнулась, но молодой человек захлопнул за собой дверь, не обратив внимания на вымученную улыбку хозяйки дома.
Спешившись у конюшни, Гилберт ослабил уздечку, снял удила и повел коня в конюшню. Навстречу ему вышел сторож.
— Я сам поставлю лошадь в стойло, Гиб.
— Спасибо, Фред. Я думал, что ты уже ушел.
— Ну что ты! Я нахожусь в конюшне всю ночь.
Гилберт направился в «Бон Тон». Он шагал по тротуару, ступая на пятна света, отбрасываемого уличными фонарями. Еще не очень поздно. Магазины только закрываются. А салуны — просыпаются от дневного сна. Откуда-то доносились крики ковбоев и звон разбитого стекла.
Подойдя к «Бон Тону», Гилберт поднялся по наружной лестнице на второй этаж и вошел в узкий, тускло освещенный коридор. В коридоре пахло табачным дымом и маслом для волос. Делвуд сдавал комнаты на неделю или на одну ночь. Иногда — на час, хотя городскими властями такое запрещалось.
Гилберт спал очень крепко, его не разбудили бы и грохот пушек. Поэтому его не беспокоили страстные стоны и скрип кроватей. Он занимал угловую комнату. В ней стояла железная кровать, громоздкий комод с зеркалом и умывальник. Когда-то, видимо, обои были желтые, а теперь приобрели грязновато-пепельный оттенок и кое-где отставали от стен длинными полосками.
Гилберт зажег лампу и сел на кровать, угрюмо сгорбившись. Сегодня был трудный и длинный день. С утра — ссора с Хьюзом в «Пикаксе». Потом — нудная лекция Барнета. А, в конце концов, куча домашней работы. Он должен был вымотаться, но почему-то совершенно не чувствовал усталости. Водрузив шляпу на столбик кровати, лег, опустив одну ногу на пол и принялся рассматривать портрет какой-то актрисы варьете, висящей на стене прямо перед ним. Очертания ее лица расплылись. И через какое-то время, лицо неизвестной женщины превратилось в лицо Джулии. По плечам струились влажные шелковистые волосы, глаза сияли, губы нежно улыбались… молодому человеку казалось, что он купается в солнечном свете. Почему-то Джулия всегда вызывала в нем именно такие ощущения.
Господи, ну зачем ему все это? Ему ведь нужно только ее доверие, ее деньги. Но прошлым вечером он сам переступил границу, которую возводил еще несколько дней назад. Теперь ему хотелось получить от Джулии гораздо больше, чем деньги… Дикая и нелепая мысль испугала. Близости Джулии он боялся больше, чем крестин маленького Гилберта. Его уже не устраивает только поцелуй!
Поднявшись с кровати, подошел к умывальнику, сполоснул лицо, промыл глаза. Надо поскорее убираться из города. Для этого необходимо сосредоточиться только на деньгах, размышлять трезво и наплевать на свои ощущения и плотские желания!
