надзиратели заявили, что меня желает видеть святейший отец Заин. Меня привели к нему, и он сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться. Оно было слишком заманчивым. Мне сказали, что если я окажу небольшую услугу важным людям, мой смертный приговор будет заменен тюремным заключением с возможностью освобождения. Я согласилась.
На следующий день меня увезли из обители. Привезли в какой-то старый дом, в нем находилась кормилица с грудным младенцем. Мне сказали, что я должна спрятать этого младенца так, чтобы его и родная мать не смогла отыскать. Не причинять ребенку никакого вреда, просто спрятать, закрыть с помощью сил все дороги, которые вели бы к этому младенцу.
Я согласилась. Тут младенец заплакал, кормилица решила его перепеленать, и я увидела на левом бедре девочки ведьмину метку. Я все поняла. Это девочка – дочь ведьмы. И я решила, что сделаю всё, чтобы эта девочка получила добрую и любящую мать. А раз в нашем мире у ведьм отнимают детей, то пусть она растет в другом мире. Когда с меня сняли браслеты, я пустила свою силу. Во множестве миров мой зов нашел ту, чье сердце разрывалось от невозможности выносить и родить дитя. Я взяла девочку и вместе с ней переместилась в тот мир. Я помню ту молодую женщину, будто видела её минуту назад. Она очень испугалась и удивилась, когда к ней подошла незнакомка с младенцем на руках. Отдала ей ребенка и исчезла.
Меган замолчала, а меня до слез пробрал её негромкий голос. Подождав, когда в горле исчезнет ком, я спросила:
- А дальше? Вы вернулись в обитель? Но зачем? У вас ведь были свободны руки, вы могли и сами спрятаться от преследователей.
Меган покачала головой:
- Нет. Святейший знал, что я вернусь. У них оставалась моя дочь, и я не могла оставить её. Но они выполнили свое обещание. Меня перевели в тюрьму. А мою девочку отпустили из обители при первой возможности. Об этом мне сообщили, когда я была уже в тюрьме. Больше о дочери ничего не сказали, чтобы я не вздумала её искать после освобождения. Но этого и не пришлось делать. Каждая ведьма чувствует связь со своим ребенком, пока он жив. А когда жизнь моей девочки оборвалась, я еще была в заключении.
- А…что с ней случилось?
- Я не знаю. Мне никто об этом не рассказывал. Но она была очень болезненной. Жизнь в обители не могла не сказаться на её здоровье. Запертая сила, которой не позволили развиться в обители, подтачивала здоровье дочери.
Я осторожно коснулась руки старухи:
- Меган, мне очень жаль. Я не хотела бередить ваши раны.
Пальцы ведьмы дрогнули. Она с кряхтением оперлась на клюку и бросила на меня усталый взгляд:
- Ну, будем искать твоих горе родителей?
- Будем. Но только как? То, что вы мне рассказали, ничуть не проясняет ситуацию.
- Так я не все еще рассказала.…
Глава 22. Когда проще застрелиться
- Перед казнью Хельга взяла с меня клятву, если я останусь жива, сделаю всё, чтобы вернуть честное имя общины. А еще, она сказала, что через десять лет после её смерти родится ребенок, предназначение которого раскроет пророчество. И в жилах этого ребенка будет течь кровь нашей общины. Откуда она это знала? Она была верховной сильной общины. Имела разные знакомства, и среди прорицателей у нее имелись свои люди.
Когда я получила свободу, осторожно разыскивала тех, кого миновала печальная участь лишиться силы. И пыталась сложить воедино разрозненные кусочки мозаики. Потом объявилась Розана. Именно она и попыталась узнать у своего супруга тайну пророчества. Ты помнишь ее? Рыжая ведьма, с зелеными глазами.
Я, действительно, вспомнила. В самый первый миг моего переноса в этот мир, именно она пыталась убедить меня, что я среди своих. Теперь я понимаю, от кого Сафрина унаследовала такую яркую красоту – от матери.
- Но прорицатель Наимэн Каннепи, супруг Розаны, который сначала согласился помочь, после того, как узнал о каком пророчестве идет речь, резко передумал. Сейчас я понимаю, что его смутило. Строчка «кровь королевская прольется». Он решил, что королевской семье грозит опасность.
- И вы убили его?- вопрос будто сам сорвался с моих губ. Я не обвиняла, я просто уточняла факты. Но Меган отреагировала резко. Вскинула голову, нахмурилась:
- Ерунда! Зачем нам было его убивать? Он знал пророчество, от которого зависит судьба нашей общины!
- Тогда кто?
- Если бы я знала. Но убийца постарался кинуть подозрение на ведьм. После смерти прорицателя оборвалась последняя ниточка. Но я дала клятву Хельге! И тут я вспомнила про ту малышку, которую спрятала в другом мире. Вся надежда была возложена на эту дочь ведьмы, потому что других вариантов просто не было. Не сразу, но я отыскала тебя. И когда увидела… Ты ведь понимаешь, что не просто так невероятно похожа на верховную?- Меган прищурилась и почему-то сердито посмотрела на меня.
- Понимаю, чего уж тут непонятного. Я её родственница. И если Хельга не может быть моей биологической матерью, то она приходится мне тётей или бабушкой. Так?
Меган хмыкнула:
- У Хельги была только одна названная сестра – я. А моя дочь мертва. Но у верховной тоже была дочь. И Хельга успела её спрятать. Выходит, ты внучка верховной.
- А имя дочери Хельги вам известно?
- Еще бы! Малика!
Сердце почему-то ухнуло вниз. Но ведь это я все и без Меган знала, ведьма просто подтвердила мои догадки. Ну, не совсем мои. Латифа и Альдин подсказали. Значит, королева все-таки ищет меня. И, возможно, её величество знает, где моя мама?
- Меган, а у вас есть хоть какие-то мысли, где Малику искать?
Старуха ворчливо ответила:
- Нет. Где её спрятала верховная, я не знаю. Как вариант – в семье отца Малики. Но я не знаю, кто отец девчонки.
- Но Хельга же была вам как сестра? Разве от сестры таят такую информацию?
Меган пренебрежительно скривила губы:
- Кто был отцом моей дочери, верховная тоже не знала. Мы не делимся подобными мелочами. Если рождается девочка, она становится дочерью общины, ведьмой. И роль отца чаще всего сводится к нулю.
Понятно. Здесь свои порядки и не мне их осуждать. Ну и что тогда делать? Ну не спрашивать же, в самом деле, у королевы?
- А кто мой отец, можно и не спрашивать?
Меган загадочно поиграла бровями.
