— Ну, братец… — разочарованно сказал Пеньков.
— Феликс, — сказал Сергей, — уничтожь это изящное рассуждение.
Феликс сказал:
— Такая гипотеза уже выдвигалась. (Матти изумленно поднял брови). Давно. До того, как была убита первая пиявка. Сейчас выдвигаются гипотезы поинтересней.
— Ну? — спросил Пеньков.
— До сих пор никто не объяснил, почему пиявки нападают на людей. Не исключена возможность, что это у них очень древняя привычка. Напрашивается мысль, не обитает ли на Марсе все-таки раса двуногих прямостоящих.
— Обитает, — сказал Сергей. — Тридцать лет уже обитает.
Феликс вежливо улыбнулся.
— Можно надеяться, что пиявки наведут нас на эту расу.
Некоторое время все молчали. Матти с завистью смотрел на Феликса. Он всегда завидовал людям, перед которыми стоят такие задачи. Выслеживать летучих пиявок — занятие само по себе увлекательное, а если при этом еще ставится такая задача…
…Матти мысленно перебрал все интересные задачи, которые пришлось решать ему самому за последние пять лет. Интереснее всего было конструирование дискретного искателя-охотника на хемостадерах. Патрульная камера превращалась в огромный любопытный глаз, следящий за появлением и движением «посторонних» световых точек на ночном небе. Сережка бегал по ночным дюнам, время от времени мигая фонариком, а камера бесшумно и жутко разворачивалась вслед за ним, следя за каждым его движением… «Что ж, — подумал Матти, — это тоже было интересно.»
Сергей вдруг сказал с досадой:
— До чего же мы ничего не знаем! (Пеньков перестал тянуть с шумом кофе из чашки и поглядел на него.) И до чего не стремимся узнать! День за днем, декада за декадой бродим по шею в тоскливых мелочах… Копаемся в электронике, ломаем сумматоры, чиним сумматоры, чертим графики, пишем статеечки, отчетики… Противно! — Он взялся за щеки и с силой потер лицо. Прямо за оградой на тысячи километров протянулся совершенно незнакомый, чужой мир. И так хочется плюнуть на все и пойти куда глаза глядят через пустыню искать настоящего дела… Стыдно, ребята. Это же смешно и стыдно сидеть на Марсе и двадцать четыре часа в сутки ничего не видеть, кроме блинк-регистрограмм и пеньковской унылой физиономии…
Пеньков сказал мягко:
— А ты плюнь, Серега. И иди себе. Попросись к строителям. Или вот к Феликсу. — Он повернулся к Феликсу. — Возьмете его, а?
Феликс пожал плечами.
— Да нет, Пеньков, дружище, не поможет это. — Сергей, поджав губы, помотал светлым чубом. — Надо что-то уметь. А что я умею? Чинить блинки… Считать до двух и интегрировать на малой машине. Краулер умею водить, да и то не профессионально… Что я еще умею?
— Ныть ты умеешь профессионально, — сказал Матти. Ему было неловко за Сережку перед Феликсом.
— Я не ною. Я злюсь. До чего мы самодовольны и самоограничены! И откуда это берется? Почему считается, что найти место для обсерватории важнее, чем пройти планету по меридиану, от полюса до полюса? Почему важнее искать нефть, чем тайны? Что нам — нефти не хватает?
— Что тебе — тайн не хватает? — сказал Матти. — Сел бы и решил ограниченную Т-задачу…
— Да не хочу я ее решать! Скучно ее решать, бедный ты мой Матти! Скучно! Я же здоровый, сильный парень, я гвозди гну пальцами… Почему я должен сидеть над бумажками?
Он замолчал. Молчание было тяжелым, и Матти подумал, что неплохо бы было переменить тему, но он не знал, как это сделать.
Наташа сказала:
— Я с Сережкой вообще-то не согласна, но это верно — мы немножко слишком погрязли в обычных делах. И такая иногда берет досада… Ну, пусть не мы, пусть кто-нибудь все-таки занялся Марсом как новой землей. Все-таки ведь это не остров, даже не континент — терра инкогнита, — это же планета! А мы тридцать лет сидим здесь тихонько и трусливо жмемся к воде и ракетодромам. И мало нас до смешного. Это, правда, досадно. Сидит там кто-нибудь в управлении, какой-нибудь убеленный старик с боевым прошлым и брюзжит: «Рано, рано».
Услыхав слово «рано», Пеньков вздрогнул и посмотрел на часы.
— Ох, мать честная, — пробормотал он, вылезая из-за стола. — Я уже две звезды здесь с вами просидел. — Тут он посмотрел на Наташу, открыл рот и торопливо сел. У него было такое забавное лицо, что все, даже Сергей, засмеялись.
Матти вскочил и подошел к окну.
— А ночь-то какая! — сказал он. — Качество изображения сегодня, наверное, наводит изумление. — Он оглянулся через плечо на Наташу.
Феликс оживился.
— Наташа, — сказал он, — если нужно, я могу посторожить, пока вы будете работать.
— А как же вы… Вам ведь пора идти… — Наташа покраснела. — Я хочу сказать, что обычно вы в это время уходите…
— Чего нас сторожить? — сказал Матти. — Я и сам могу посторожить. У меня все равно камера полетела.
— Так я пойду одеваться, — сказал Пеньков.
— Ну ладно, — уступила Наташа. — Во изменение моего приказа от семи часов вечера…
Пенькова уже не было. Сергей тоже поднялся и, ни на кого не глядя, вышел. Матти стал собирать со стола.
— Давайте я помогу, — предложил Феликс и аккуратно засучил рукава.
— А что тут помогать, — возразил Матти. — Пять чашек, пять тарелок…
Он взглянул на Феликса и осекся.
— А это зачем? — спросил он с удивлением. На правом и левом запястье у Феликса было по две пары часов. Феликс серьезно сказал:
— Это тоже одна гипотеза. Так вы сами помоете?
— Сам, — сказал Матти. «Странный все-таки парень этот Феликс», — подумал он.
— Тогда я пойду, — сказал Феликс и вышел.
Рация в углу комнаты вдруг зашипела, щелкнула, и густой усталый голос сказал:
— Первая, говорит Сырт. Сырт вызывает первую.
Матти крикнул:
— Наташа! Сырт вызывает.
Он подошел к микрофону и сказал:
— Первая слушает!
— Позовите начальника, — сказал голос из репродуктора.
— Одну минуту.
Вбежала Наташа в расстегнутой дохе и с кислородной маской на груди.
— Начальник слушает, — сказала она.
— Еще раз подтверждаю распоряжение, — сказал голос, ночные работы запрещаются. Теплый Сырт окружен пиявками. Повторяю…
Матти слушал и вытирал тарелки. Вошли Пеньков и Сергей. Матти с интересом следил, как у них вытягиваются лица.
— …Теплый Сырт окружен пиявками. Как поняли меня?
— Поняла вас хорошо, — расстроенно сказала Наташа. Сырт окружен пиявками, ночные работы запрещаются.
— Спокойной ночи, — сказал голос, и репродуктор перестал шипеть.
— Спокойной ночи, Пеньков, — сказал Сергей и стал расстегивать доху.
Пеньков ничего не ответил. Он сердито засопел и ушел в свою комнату.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
