Нужно переходить к радикальным действиям.
Глава 26
Черт, зря я так. Мерзкая горечь саднила внутри. Но неужели лучше было ей сказать, что собираюсь идти к Марго, которая сидит в подвале дома для охраны? Элизабет могла начать возмущаться, требовать, чтобы я выпустил ее.
В любом случае ссоры не избежать. Так не лучше ли пресечь все вопросы на корню и не тратить время на глупую перепалку?
Но все равно противно. Жаль, что сверху на классный секс ляпнула ложка дегтя. Жаль, что нужно спешить и я не могу остаться с ней до утра. Да я сзывал всех своих людей на утро, но мне нужно было к рассвету подготовить распоряжения и план.
Возможно, стоило это все и сказать ей. Я по привычке жестко ответил, как отвечал раньше любой девушке, которая лезла в мои дела. Элизабет не любая девушка. Она мне дорога. Я не уверен, что хочу разрывать сейчас брак. Позже? Или вообще нет?
Подумаю об этом потом. Сейчас первостепенная задача убрать врагов, наказать тех, кто похищал Элизабет. Обеспечить безопасность. Если думать о каком -то совместном будущем, крайне необходимо быть уверенным, что она не попадет больше под угрозу.
С другой стороны, самым безопасным вариантом было бы не искать ученого, которого украли из лаборатории. Не идти наперерез бандитам. Открытая война может плохо закончиться.
Но, твою мать, они лишили меня миллиардной прибыли. Они унизили меня. Я не намерен махнуть на все рукой.
Охранник завел в кабинет Марго. Сколько она просидела в подвале? Полдня? А выглядела так, будто ее морили голодом месяцами, не выпускали на свет, пообещали казнить на электрическом стуле.
Запавшие голубые глаза с размазанной косметикой печально смотрели на меня. Она, сжавшись, села на стул.
— Ты знаешь, зачем им понадобился ученый?
Марго с охотой закивала.
— Я скажу, только позволь мне... — Ее голос шелестел не сильнее ветра. Она потянулась к чашке чая и смочила губы. — Позволь мне извиниться. Я очень жалею...
— Я не прощу.
— Понимаю. Просто хочу, чтобы ты знал. Мне жаль.
Ее страдальческий вид действовал на нервы. Какая гарантия, что сейчас она не прикидывается ради новой цели?
— Если жаль, то говори все, что знаешь.
— Твой Уймин в начале карьеры занимался разработкой биологического оружия. Работал на одну преступную организацию. Они его полностью спонсировали, долго вкладывались в него, доставали все, что ему было нужно. Представь их ярость, когда он внезапно сбежал, уничтожив лабораторию. Ходят слухи, что он создал такое страшное оружие, что сам испугался этого и решил все свои разработки удалить. — Марго театрально выдержала паузу, пожав плечами, и глотнула чай. — Его очень долго искали. Знаешь, ведь несмотря на то ,что карьера его только начиналась, он был очень талантлив, гениален. Но с червоточинкой. Схватился за такую разработку в погоне за деньгами. Ученым в России сложно. Я его не оправдываю. У каждого свой выбор...
Это бы объяснило, почему у такого гениального ученого не было нормальных публикаций в научных журналах. Я сам поначалу удивился, но не придал этому значения. Я в принципе занимался тем, что находил неизвестных гениев и делал им имя.
— И когда я стал связываться с компаниями, чтобы продать им разработку, то всплыла фамилия ученого. Эта преступная организация оживилась, верно?
— Да. Они связались со мной, и я. — Марго запнулась. Если ее взяли как посредника, то она уже давно увязла в криминальном мире.
— Так подозреваю, я еще много о тебе не знаю. И, ты знаешь, не хочу знать.
Марго обреченно опустила взгляд. Будь моя воля, я бы не стал разговаривать с ней и выспрашивать сведения. Я бы сам в конце концов во всем разобрался.
Но на сколько бы это все растянулось? Сколько еще Элизабет сидела бы в одиночестве дома, пока я пропадал бы в поисках?
— Как называется организация?
— Дем, я могу тебе сказать. Но, пожалуйста, в память о нашей дружбе. — Она всхлипнула. — Пообещай, что.
— Я не брошу тебя собакам на съедение, — перебил ее слезливую тираду. — Когда мои люди проверят сказанную тобой информацию, Борис выдаст тебе новый паспорт, даст билет на самолет и достаточно денег. Улетишь на Карибы. И проживешь там до конца своих дней. Высунешься — грохнут. Не я. Те, кто спят и видят тебя с пулей во лбу. Сейчас я тебе помог, но это в последний раз. Больше за помощью ко мне не приходи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Марго жалостливо сложила брови домиком. На ее губах задрожала слабая улыбка.
— Спасибо, Дема.
— Давай выкладывай все до конца.
Через минут десять ее увели обратно в подвал. Я остался в кабинете. Плюнуть бы на все и уйти спать, забраться к Элизабет под одеяло, прижать ее к себе. Но чем скорее я со всем разберусь, тем быстрее буду свободен для нее. Отложу работу на пару дней, слетаем куда -то отдохнуть, окончательно помиримся. Куда она там хотела? В Дубай? Легко.
— Это может сработать, но довольно опасно. — Борис оказался не слишком оптимистично настроен, когда я ранним утром поведал ему свой план.
— У тебя есть другие варианты?
— Мы можем попробовать получить поддержку властей.
— И когда мы ее получим? Пока будет тянуться бюрократия, из Уймина могут вытрясти все, что им нужно, и убить его.
— А если мы поспешим, то будем сами очень рисковать. — Он вздохнул. — Семьи моих парней знают, что ребята постоянно рискуют своей жизнью. Они смирились с этим. Но ваша жена...
— Что моя жена?
— Возможно, она не хотела бы, чтобы вы рисковали своей жизнью, — осторожно сказал Борис.
— По-моему, ты слишком озабочен моим семейным благополучием. И лезешь не в свое дело. Тебе напомнить о твоих обязанностях?
Глава 27
К утру я уснула — чутко, тревожно, барахталась в кошмарах, за мной гонялся бывший с ножом, и я сразу же встрепенулась, когда дверь тихо отворилась. Сонные глаза еще застилала размытая пелена, но силуэт Демида я не спутаю ни с кем.
Я о многом думала перед сном, кое-что решила, но сейчас, увидев его, хотелось только выпрыгнуть из постели и нырнуть в его объятья. Мне невыносимо одиноко было ночью. Холодно, я куталась в одеяло, хотя понимала, в этом доме не может быть зябко. Здесь всегда тепло.
Но никакое тепло не спасет от холода одиночества.
Все-таки он пришел, пусть и рано утром. Еще не прикоснулся ко мне, а в груди теплело, горячая кровь заструилась по венам.
Может, к черту все, что я решила? Может, есть другой способ? Не такой, в котором лишь два итога: победа и полный провал.
— Элизабет?
От его голоса дернулось сердце. Не по -хорошему. Я протерла глаза, откинула назад волосы. Демид не раздевался, он будто, наоборот, собрался снова уходить. Напряжен, нахмурен. Под его глазами залегли тени. Он спал вообще?
— Мне нужно уехать.
— Куда? Зачем? — вырвалось из меня. Проще от стенки дождаться ответа, чем от него. Словно я не поняла еще?
Демид стиснул челюсти, на его скулах заиграли желваки. Он взбесился от моих вопросов, но вежливо придержал раздражение при себе. Как великодушно.
— Ах, прости, что спросила. — Я сжала подрагивающими пальцами одеяло, уставилась на цветы на комоде. — Это не мое дело. Можно хотя бы узнать, когда ты вернешься?
— Не знаю.
Снова этот ледяной тон. Почему? Чем я теперь заслужила? Я судорожно соображала, пинками заставляла мозг окончательно проснуться.
— Ты думаешь, я кому-то расскажу?
— Нет.
— Тогда почему?..
— Когда я вернусь, полетим в Дубай.
Да уж, успокоил. Мне не нужен этот треклятый Дубай! Сидеть в кровати больше не выносимо. Тяжелое одеяло давило, я откинула его. Постель жалила иглами.
— И этого, по-твоему, достаточно? — выпалила я, вскочив на ноги. — Вчера меня дважды похитили, бывший ударил, а твой враг угрожал мне пытками. Я сидела в сыром подвале, продрогла до костей, не зная, доживу ли до конца дня. А теперь ты предлагаешь мне торчать в одиночестве в четырех стенах, сходить с ума и ждать, пока ты неизвестно когда вернешься?
