Сейчас ведь должно омыть тело облегчение. Боль должна хоть немного начать затихать. Мне дают свободу. Сухим, безэмоциональным тоном. Я добилась. Но сердце бешено подскакивало в груди, дрожь заколотила тело.
Облегчение появится позже, да. Когда увижу родные просторы, когда выплачу все слезы. Сейчас я не моргала, боялась пропустить хоть один миг, уставилась на то, как Демид разворачивается к двери и уходит.
Подо мной словно разверзлась земля, и я проваливалась в пропасть. Рот приоткрылся, то ли в немом крике, то ли в желании что -то сказать. Что? Я онемела. Рука дернулась вперед, словно в попытке поймать, не отпускать.
Демид взялся за ручку двери и слегка обернулся. Меня окатило колючей волной. А под сердцем будто птичка защекотала крыльями. Он задержался, чтобы.
— Можешь уже собирать вещи.
С хлопком двери меня подкосило. Я рухнула на пол, чувствуя, как разрываюсь на тысячи мелких кусочков. То, как я страдала прежде, — чепуха. Вот эта боль, сейчас, самая невыносимая.
Собирать вещи? Я не смогу собрать себя, не смогу подняться, ползти, руки-ноги не слушались, точно переломались. Казалось, притяжение обозлилось на меня, оно придавливало меня к устланному ковром полу с такой силой, будто хотело, чтобы я его собой проломила.
Слезы струились по щекам, выжигая горячей солью кожу. Больше я не увижу Демида. Больше он не подарит мне даже тех редких крупиц счастья. Больше не буду дышать его запахом, напитываться им, как ненормальная. Больше не.
Разве я не этого хотела?! Я выписала себе мысленный подсрачник. Вставай, Лиза, и иди на радостях собирать чемодан. Что-то должно поднять меня, вынуть из лужи горькой печали. Радость! Хоть капля ее должна быть. Хоть капля...
Но ничего нет. Ни единого проблеска в черноте, что заполнила все внутри, каждую венку, каждую клетку. И будущее показывало траекторию полета самолета, у которого отказал двигатель.
У меня уже отказало все. Сердце словно из последних сил толкалось в ребра. Медленнее и медленнее.
Это без Демида время издевательски тянулось. И оно меня должно вылечить? Не верилось.
Наверное, в глубине души я хотела другого. Все мои старания, надежды, шансы — впустую. Хрустальные мечты рушились с оглушительным звоном. Вчерашний день сломал меня. И короткой близости Демида оказалось слишком мало, чтобы я смогла склеиться вновь.
Его всегда было слишком мало. Это меня больше всего убивало. Я хотела его всего себе, каждую минуту, отвоевать его у работы, у врагов — у всего мира.
Я хотела, но вместе с желанием не появилась сила на это.
Может, я правда слаба для жизни с ним. Может, не стоило на эмоциях принимать решения, а сделать по-другому. Например.
Нет, сейчас я еще на больших эмоциях. Не нужно сейчас ничего менять, надо просто катиться по тому склону, куда меня столкнули обстоятельства. Или я сама.
Не знаю, сколько я пролежала, скорчившись на полу, смотря в расфокусе в одну точку. Но в какой-то момент почувствовала, что большинство эмоций вытекло из меня со слезами. Будто свалился груз, что придавливал меня сверху, и я смогла подняться.
Перед тем как нырнуть в шкаф и начать выбирать, что можно забрать с собой в Россию и спокойно носить в маленьком городке так, чтобы прохожие не оборачивались мне вслед, я подошла к окну и раздвинула шторы.
Мне нужен солнечный свет, пусть он разгонит остатки вязкого тумана в голове. Но небо затянуто плотными тяжелыми тучами — встало ли сегодня солнце вообще?
Меня отрезвило то, что на стоянке перед виллой до сих пор находился автомобиль Демида. Он не уехал? Разве не он так спешил? Я со злостью задвинула шторы обратно, чтобы не отвлекаться. Точно буду кидать на окно через каждые три секунды взгляд, а не собираться.
Может, он уехал на такси? Но. без охраны? Их внедорожники тоже стоят. Странно.
Это шанс исправить все, пока не поздно. От мысли о том, чтобы спуститься и поискать Демида, в непроглядном мраке внутри зажегся маленький огонек. Сказать ему, что передумала улетать, что подожду, пока он вернется.
Я насильно заставила себя свернуть в ванную комнату. Я стояла под ледяной водой, пока не застучали зубы, пока холодная дрожь не заколотила тело. Сомнения, противоречивые мысли опутывали меня крепкими нитями и каждая тянула в свою сторону. Я скоро сойду с ума...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Демиду со мной тоже было тяжело. Я тоже не умею строить отношения. Кое -что у нас есть общее.
Из ванной я вышла, зацепившись за первую радостную мысль: пересижу какое -то время в новой квартире, обустроюсь, потом, когда все станет спокойнее, поеду к племянникам, поговорю с Верой.
Кстати, где я хочу квартиру? Нужно начать все с начала. Приехать в город, в котором никогда не была.
Только я открыла шкаф и окинула взглядом бесконечное количество платьев, в коридоре послышались шаги. Тяжелые, незнакомые. Глухие голоса, но один из них до боли знаком. Сердце подскочило и бешено заметалось по клетке из ребер.
Дверь распахнулась. Вошел Демид вместе с седовласым мужчиной во врачебном халате.
— .Да, я согласен. Посттравматическое стрессовое расстройство, — кивал Демид с серьезным видом, словно вел переговоры с партнером. — Ее чувства не могли измениться ко мне так быстро. Сегодня она все утро требует, чтобы я подал на развод, закатила истерику. Угрозами вынуждает меня, чтобы я отправил ее в Россию. Мне нужно уехать, я боюсь, что она сбежит и попадет в неприятности.
В комнату втиснулись два парня, похожие на вышибал, если бы не костюмы санитаров.
Реальность ко мне доходила с опозданием. Что происходит? Почему этот мужчина внимательно рассматривает меня? Мерзкие мурашки поползли по спине и плечам.
— Миссис Войнова? — обратился он ко мне. Я отрицательно мотала головой, отступая, пока не уперлась в подоконник.
— Бетти, — Демид с фальшивой улыбкой двинулся ко мне. — Дорогая, не бойся. Ты побудешь там, пока я не вернусь. Тебе помогут все пережить.
— Ты солгал.
Он приобнял меня — его жесткое объятье жгло, словно прикосновение раскаленного железа. Губы коснулись уха, и меня передернуло.
— Я просто всегда добиваюсь своего. Любыми путями, — шептал он. Его улыбка чувствовалась медом в бархатном голосе. Если бы не жестокий смысл слов. — Ты никуда не улетишь, никуда от меня не денешься, пока я сам не захочу этого.
— Посмотрим. — только и смогла выдавить гневное слово из себя.
Меня не нужно было заматывать в смирительную рубашку. Шок сделал все сам, сковал по рукам и ногам, обвил ледяными змеями. Сопротивляться санитарам бесполезно — я им не докажу, что психически здорова. Демид наверняка уже заплатил им, и меня не спасет ничто и никто.
К тому же за попытку удрать меня явно накажут седативным уколом. А сейчас мне очень важно не потерять ясность в голове.
Глава 28
— Как вы сегодня себя чувствуете?
— Хорошо, — солгала я.
— Как ваше настроение?
— Хорошо, — солгала снова.
— Может, вас беспокоят какие-то мысли?
— Никакие, — и в третий раз тоже солгала.
Ничего я не собиралась рассказывать психотерапевту. Четвертый день приходила к нему в кабинет и высиживала положенный час. Принципиально молча.
Наша с Демидом история только наша. На самом деле я ничего не смогла бы рассказать СМИ...
— В молчании тоже есть своего рода терапия, — мягким голосом заметил врач. — Мы можем снова помолчать.
— Отлично.
Мне нравилось смотреть в окно на парк. Там среди аккуратных деревьев, газонов и цветов прогуливались пациенты. Или, как тут нас называли, — клиенты. Территория психиатрической клиники огромная, живописная — я, честно говоря, не чувствовала себя в больнице. Складывалось впечатление, меня отвезли на отдых в санаторий.
Мне выдавали каждый день таблетки, но никто не заставлял их пить. Что я и делала — спускала все в унитаз. Я сама справлюсь. Я найду в себе силы. Я соберу себя по частям, склею. Или нарисую заново — мне нравилось марать красками мольберт в арт-студии на первом этаже. Рисование дарило мне умиротворение.
