просто соскучившись по родным объятиям и поддержке старых знакомых, но я с Ванечкой за руку знакомыми коридорами прошла в класс к Марианне Максимовне. Моей старой учительнице и маминой подруге.
- Машенька!
И только попав в родные объятия и вдохнув знакомый запах духов, я поняла, как соскучилась! Как я замёрзла в своём сиротстве!
Горло перехватило, и сказать толком ничего не вышло, только просипела невнятное «Здравствуйте».
- А кто этот прекрасный молодой человек, что сопровождает тебя? – спросила моя учительница, глядя на притихшего Ванечку поверх очков после того, как я смогла выпустить её из своих объятий.
Марианна Максимовна сильно сдала за последнее время, стала совсем седой и почти бесплотной. Маленькая, сильная женщина, посвятившая себя музыке и ученикам.
Я корила себя, что так редко заглядывала прежде. Подруга мамы не жаловала Вадима. А мне было неприятно и больно смотреть, как старая моя учительница расстраивается. Вот и получилось, что мы почти не виделись.
- Знакомьтесь, Ванечка, сын моего… — я зависла на мгновение и решительно улыбнувшись, продолжила, — жениха и…
- Святые Угодники! Ты рассталась, наконец-то, со своим упырём? Машенька! Радость-то, какая! – перебила меня Марианна Максимовна и прихватила в свои маленькие ладошки мои пальцы, провожая к крошечному диванчику в стороне.
- Рассказывай! Да в подробностях! – потребовала она.
Я улыбнулась и посмотрела на притихшего Ваню.
- Ох! Совсем я старуха стала! – всплеснула ручками учительница и позвала Ваню:
- Молодой человек!
- Пройдите сюда, пожалуйста, — предложила она, когда Ванечка обратил на неё внимание, и продолжила, — вот смотрите, это маримба, родственница ксилофона. Такой ударный музыкальный инструмент. Он очень нежный и старенький. Поэтому обращаться с ним нужно весьма аккуратно. Вот вам палочки. Смотрите: где дощечки более короткие – там звук выше, писклявее. Где подлиннее плашечки – звук глубже. Попробуете произвести какую-нибудь мелодию?
Ваня взял в руки палочки с шариками на концах и осторожно ударил посередине дощечки. Задумался, ударил рядом. Потом ещё.
Похоже, на некоторое время наш неугомонный ребёнок будет точно занят!
Я пересказала вкратце свои перипетии за последнее время. Естественно, смягчая подробности и не посвящая пожилого человека в детали. Это не укрылось от Марианны Максимовны.
- Темнишь ты, егоза! – проговорила она задумчиво и добавила, — хотя, впрочем, это и неважно. Важно, что тебе попался на пути приличный человек. И что он принял участие в твоей судьбе.
Она помолчала немного и с улыбкой спросила:
- На свадьбу-то старушку пригласишь? Я бы хотела посмотреть на твоего жениха!
Глава 47
- Вот тебе и жизнь за каменной стеной, о которой всё мечтали для тебя родители, – подруга моей мамы прервала наше очередное откровение и, приложив свою невесомую ладошку мне на колено, прислушиваясь к происходящему, попросила, — Подожди минутку!
Ванечка вполне освоился, пока мы разговаривали. Сейчас он, слегка разобравшись с обстановкой, пытался заставить инструмент выдать запомнившуюся ему мелодию из урока Максима. Выуживая странные звуки. Причём не без успеха, как ни странно.
- Молодой человек, — подошла к мальчишке учительница, прерывая его потуги и объясняя, — маримбе сложно воспроизвести то, что ты запомнил. У Максима для этого десять пальцев, а у тебя только два, понимаешь?
И она показала на две маллеты в его руках. Ваня сжал губы и кивнул угрюмо.
- Но ты можешь упростить мелодию и замедлить её – продолжила Марианна Максимовна, — позволишь?
Она протянула раскрытую ладонь, и Ваня вложил в неё палочки.
Руки моей старой учительницы запорхали над деревянными плашками, и чистая, но сильно замедленная мелодия начала восемнадцатого опуса Шопена, которым Макс пытал нас в последнее время, капельками дождя зазвенела в комнате.
- Я понял! – обрадовался Ванечка!
- Ты молодец! – Похвалила его Марианна Максимовна и предложила, — давай, ты попробуешь воспроизвести что-нибудь попроще? Знаешь детскую песенку?
- В садике вы что-нибудь же разучивали? – попыталась она ещё раз, видя, как Ванечка подвис и не может переключиться.
- Да! – оживился мальчишка, но тут же скис, — Только я слова не запомнил!
- Ну, нам слова не нужны. Мелодию помнишь? Сможешь мне озвучить?
Ванечка, непроизвольно вытянув губы вперёд дудочкой, взял палочки и через несколько минут и неудачных попыток выдал очень похожее начало.
- Голосом можешь напеть мне? – попросила его Марианна Максимовна, мягко улыбаясь.
- А слова?
- Ты без слов, просто ла-ла-ла. Попробуй!
Учительница смотрела Ванечке в глаза, подбадривая, а тот внезапно смутился и застеснялся.
Он негромко и неуверенно начал напевать известную песенку про зиму из Простоквашино. Потом сбился, явно нервничая, и я, видя, как Ванюшка теряется и вот-вот закроется в себе, громко и чисто присоединилась к его несмелому голосочку, подпевая:
- Никогда б не знали мы этих дней весёлых!
И раскинула руки, приглашая.
Ванечка сверкнул своими глазёнками и подбежал ко мне в объятия.
Прятаться.
Это было так трогательно и мило! Что-то дрогнуло в моём сердечке и под маленькими детскими ладошками свернулось котёнком, спрятавшись в груди.
- Ты большой молодец! – шепнула я Ванюшке в макушку.
Марианна Максимовна, улыбаясь, протянула ладонь за маллетами маримбы, но Ваня отрицательно помахал головой и попросил:
- Можно ещё попробую?
- Конечно! - Учительница, улыбнувшись, позволила ему и дальше мучить инструмент.
- Отличные данные у мальчика. Нужно учить, Машенька, – тихо проговорила она, глядя на сосредоточенно вылавливающего нужные звуки Ванечку.
Он так забавно тянул трубочкой при этом губы, как бы пробуя звуки на вкус, и был таким увлечённым, что я ответила, не задумываясь:
- Конечно, будем учить!
А после, улыбаясь, спросила, повернувшись и всматриваясь в светлые глаза:
- Возьмётесь? Нужно до сентября позаниматься. Мальчишка ничего не знает о музыке.
- С удовольствием! – не медля ни мгновения, ответила мне учительница.
Марианна Максимовна чуть сжала мою руку, соглашаясь, и посмотрела на меня, согревая своей улыбкой.
- А приличного учителя китайского у вас нет на примете? – поинтересовалась заодно, зная обширные связи маминой подруги.
- Поспрашиваю. Так, сразу – не припоминаю никого подходящего.
Марианна Максимовна помолчала, обдумывая, и спросила:
- Китайский, – как дань моде?
- У нас мама - китаянка. Мальчик стремится учить язык. Ему хочется, чтобы мама его гордилась им и хвалила.
- Твой жених женат? – остро глянула на меня моя старая учительница, тут же торопливо продолжая, — Ты не думай, я не осуждаю и даже понимаю тебя!
